ВИТЬКИ Сатира и жизнь
Темы События Персоны Аналитика Карикатуры Плакаты Анекдоты Стеб Контакты

БЕЛАЯ ДУША РОССИИ - ПОГЛОТИТЕЛИ

ПОГЛОТИТЕЛИ

КРЫСОВВОД

Последнее время тема жизни и смерти Е.Гайдара исподволь потеснила другие темы этого блога и заняла в нем одно из центральных мест. Не устаю поражаться ее бездонности и неисчерпаемости. Словно некая Черная Дыра, притягивает она к себе всю доступную энергию и материю, не позволяя отклониться или изменить курс. Ну что ж, если материал так настойчиво требует внимания, нужно ему это внимание уделить. В этом случае, как знает любой исследователь, самое лучшее — следовать туда, где открываются новые перспективы и где возникают новые вопросы. Кажется, где-то в научной фантастике выдвигалась гипотеза о том, что Черные Дыры могут быть проходами в другие Вселенные... Не будем надеяться на слишком многое, но кто знает, может, и обнаружим что-то интересное.

Егор Гайдар

Егор Гайдар

Одной из проблем, обсуждавшихся в этой связи мною и моими гостями, была принадлежность ЕГ к «элите» бывшего СССР, его персональная наследственность и — предположительно унаследованные им от предков (вместе с генами и всем тем, что принято наследовать) — представления о морали и нравственности. В дискуссии промелькнула даже фраза о том, что, мол, соратники ЕГ ощущали себя рядом с ним — по их собственным словам - «крестьянскими детьми на барской усадьбе Гайдара». Мне кажется, это — чрезвычайно важный момент. Он может даже оказаться ключевым не только для решения загадок личности самого ЕГ, но и для рассмотрения событий недавней истории России в новом, возможно, неожиданном, свете. Это — действительно путь для серьезного исследования, и сейчас, мне кажется, важно наметить основные пункты этого пути.

Начать я хочу по своей привычке несколько издалека: а именно - с традиционных представлений о социальной стратификации в той культуре, в которой выросли мы все, независимо от нашего этнического происхождения, т. е. в культуре индо-европейской. При этом сразу хочу оговориться, что бОльшая часть того, что верно для нее, применимо также и к подавляющему большинству остальных традиционных культур Старого Света с некоторыми, как правило незначительными, поправками. Поскольку речь у нас шла об элитах, я совсем было уж собралась писать о том, как они формировались в рамках культурной индо-европейской традиции, каковы были их права и обязанности, как вдруг поняла, что в данном случае начинать нужно совершенно с другого. С противоположного конца. С тех, кто в традиционных обществах изгонялся за пределы социума, лишался не только права принятия решений общественного значения, но и, подчас, права распоряжения собственной жизнью и составлял так называемый слой «неприкасаемых» (или их аналоги в других культурах). Почему я начинаю именно отсюда, надеюсь, станет ясно по ходу дела, а пока рассмотрим это явление поближе. Оно, в отличие от элит, не пользовалось популярностью как объект изучения в традиционной антропологии, и заниматься им всерьез начали лишь сравнительно недавно.

неприкасаемые

неприкасаемые

Хочу еще раз подчеркнуть: речь идет не о слугах или ремесленниках, занимавшихся «грязной» работой (кузнецах, гончарах и т. п.), а о людях, вообще вынесенных за пределы социума: о тех, кому не позволялось селиться в пределах человеческих поселений, брать воду из общественных колодцев и уж тем более — появляться в общественных местах иначе, как для исполнения своих обязанностей, в особой, отличающей их, одежде и со всеми необходимыми предосторожностями для того, чтобы не осквернить ничего своим присутствием. Тема, это, естественно, огромная, но для нас важнейшими являются два фактора: происхождение этого социального слоя и занятия, которые им предписывалось исполнять.

Как правило, «неприкасаемые» (и их аналоги) происходили из числа покоренных народов, т. е. изначально принадлежали к иному (в отличие от основной массы населения) этносу, к другой культуре и религии, а иногда — и к другой расе. С течением времени они могли усвоить язык и некоторые элементы культуры завоевателей, но от этого они не становились частью социума: строжайшая система табу на любые виды общения с этой категорией людей сохранялась на протяжении столетий.

Такие люди не имели права заниматься какой-либо деятельностью, кроме предписанной, и именно этим, в частности, объясняется живучесть табу. «Неприкасаемые» делали то, что в коллективном бессознательном было зафиксировано не просто как «грязная работа», но как нечто ритуально нечистое, загрязняющее не только (и даже не столько) тело, сколько душу. К таким занятиям в подавляющем большинстве индо-европейских культур относились: уборка нечистот и отбросов, работа на бойне и переработка туш убитых животных (включая обработку кож), а также, что является, очевидно, самым важным в рассматриваемом нами случае – это работа палача: казни, пытки и телесные наказания осужденных преступников. Список того, что относилось к деятельности исключительно «неприкасаемых», мог быть разным в разных культурах, но работа палача входила в этот список всегда.

Санкт-Петербург Экспозиция с палачом в Петропавловской крепости

Санкт-Петербург Экспозиция с палачом в Петропавловской крепости

С развитием цивилизации человечество постепенно приучило себя к необходимости существования боен (хотя работа на них оставалась одной из наименее престижных и самых малооплачиваемых), сумело — хоть и далеко не сразу — обойтись при уборке мусора и нечистот без особой наследственной категории людей, ответственных за это дело, но вот стигма, связанная с деятельностью палача, сохранилась в целости и прошла сквозь века практически нетронутой. Столетиями палачи выполняли свои обязанности в ритуальной одежде и в масках. Этот обычай дожил до современности: даже уже в 30е годы ХХ в. единственный (!) в тогда независимой Польше палач разъезжал по стране для приведения в исполнение смертных приговоров судов, и работал он исключительно в маске (хотя его имя было всем известно). Для каждого случая он использовал новую пару перчаток, которые затем снимал и выбрасывал, как бы ритуально очищаясь от только что совершенного акта. Нет нужды объяснять, что породниться с семейством палача (когда такие браки стали возможны) желали весьма и весьма немногие. Шли на это либо те, кто принадлежал к тому же «цеху», либо совершенные бедняки и нищие и все те же «отверженные» разного рода, которым терять было уже нечего. Идея, что палач или член его семьи может стать правителем города или страны, на протяжении тысячелетий казалась настолько же абсурдной и немыслимой, как для нас сейчас — мысль, что человеческим обществом может руководить насекомое. Навозная муха, скажем, или таракан (этот кошмарный архетип нашел свое воплощение у К.Чуковского: "Тараканище"). Такое было возможно разве что в качестве одного из признаков светопреставления, когда абсолютно все законы, природные и человеческие, вдруг перестают действовать.

Кстати, если кому-то трудно сейчас визуализировать «традиционное» отношение к некоей группе людей как к существам априори низшим, то очень рекомендую вспомнить повесть Булгакова «Собачье сердце». Образ Шарикова, воспринимаемый нами как метафора, для человека традиции был бы абсолютно буквальным, можно сказать, «из жизни взятым» описанием «неприкасаемого», то есть человека, душа которого впервые воплотилась в человеческом теле и, следовательно, была не способна еще воспринимать нормы жизни, принятые в человеческом обществе. Единственное воздействие, понятное такому человеку — это насилие. Именно так он сам стремится воздействовать на окружающих, и сам он подчиняется лишь грубой физической силе или прямой угрозе ее применения.

Шариков

Шариков

Кроме того, Шариков, поскольку явился он в этот мир непосредственно из собаки, не принадлежит ни к одной семейной или социальной группе, он а-социален по определению, не способен функционировать в нормальном (подчеркиваю — нормальном, стабильном!) обществе и, следовательно, по идее, должен был бы «слушать и запоминать! Слушать и запоминать!» (с), ни в коей мере не претендуя не то что на умственную деятельность, но даже и на то, чтобы распоряжаться самим собой. Таким, как он, следовало почтительно наблюдать за тем, как — в буквальном смысле – «живут люди», и лишь пытаться подражать их примеру, тем самым набирая опыт для будущих, возможно, более благоприятных, воплощений души в человеческом теле. Заметим, кстати, что и род деятельности, который нашел себе булгаковский персонаж, полностью соответствует архетипу: он работает «в Очистке», умерщвляя животных, и, более того, получает от этого зверское наслаждение. Впрочем, по некоторым признакам в повести можно сделать вывод, что на самом деле убивал Шариков — по крайней мере к концу своей карьеры — отнюдь не бродячих кошек.

Михаил Булгаков

Михаил Булгаков

Фантастическая популярность этой повести отнюдь не случайна. Талант Булгакова воспроизвел один из мощнейших образов коллективного бессознательного, часто отрицаемый в современном обществе как «варварский пережиток». Собственно, этот образ вплотную подводит нас, наконец, к непосредственной теме этого поста. А именно, о трагическом феномене общества, в котором каста палачей, вопреки всем историческим прецедентам и представлениям человеческой психики, пришла к власти. Речь здесь отнюдь не идет о каких-то метафорических «палачах», каковыми могут быть названы многие, если не все, правители, судьи или другие государственные деятели, так или иначе ответственные за принятие решений, приводивших и приводящих к гибели людей. Речь идет о самых что ни на есть буквальных палачах, то есть людях, собственными руками совершавших казни, пытки и все прочее, что входит в палаческие обязанности.

Когда и как это произошло, мы все прекрасно помним. Кроме того, мы это знаем, только часто либо не отдаем себе в этом знании полного отчета, либо стараемся об этом не думать. Обратим внимание на широко цитируемую (и даже затасканную) фразу профессора Преображенского: «Да, я не люблю пролетариат!» Как правило, это понимается в том смысле, что профессор не любил и презирал рабочий класс. Мне кажется, это совершенно неверная трактовка. Не имели рабочие практически никакого отношения к печалям профессора. По всей видимости, Булгаков проницательно имел в виду пролетариат в изначальном, латинском значении этого слова, обозначавшего социальный слой, лишенный каких бы то ни было средств к существованию и живший исключительно за чужой счет. «Пролетарии» в Риме были пауперами, обретавшимися практически за пределами социума, они не принадлежали ни к одному из классов населения. Именно такие, деклассированные, утратившие свою социальную принадлежность, личности и пришли к власти с России в результате большевистского переворота 1917 года.

Нам так долго морочили голову рассказами о «рабоче-крестьянской революции», что кое-что из этой пропаганды все-таки осело в нашем сознании и даже застряло там. Вспомним же, что массовой поддержкой крестьянства пользовались отнюдь не большевики, а эсеры. Что среди кадровых рабочих наиболее популярны были меньшевики. Что даже в армии и на флоте — среди молодых мужчин, вырванных из социума — большевики не имели большинства. В 1917 году к политической власти в России — впервые в истории человечества (если не считать Гаити в 1804 г.) — в массовом порядке пришли изгои общества, то есть те, кто не мог нормально функционировать в своей социальной среде, и кто был из нее, как правило, вышвырнут за полной непригодностью и неспособностью. И тут уже не имело ровно никакого значения, из какого именно класса была извергнута та или иная личность. Есть своебразная ирония в том, что в анкетах того времени в графе «социальное происхожение» было положено писать именно в такой форме – «из крестьян», «из рабочих» и т. п. Именно так и происходило: личности, выпавшие «из крестьян», «из рабочих» или даже «из дворян» или «из интеллигенции», оказывались востребованы новой властью, которая не могла опереться ни на кого, кроме этих «выпавших», «отверженных». Поскольку главным орудием большевиков с первых же дней существования их диктатуры стал массовый террор, возникла столь же массовая потребность, как вы уже поняли, в палачах.

Погром винного магазина

Погром винного магазина. Художник-баталист Иван Алексеевич Владимиров (1869 – 1947) известен циклами своих работ посвященным русско-японской войне, революции 1905 года и первой мировой войне. Но наиболее выразительным и реалистичным явился цикл его документальных зарисовок 1917 – 1918 годов. В этот период он работал в Петроградской милиции, активно участвовал в ее повседневной деятельности и делал свои зарисовки не с чьих-то слов, а с самой что ни на есть живой натуры.

Это был тот случай, когда оказались востребованы именно те, от кого в стабильном, нормальном обществе шарахались как от преступников, психически неуравновешенных или просто патологически а-социальных типов. Особенно ярко это проявилось в деревне, где все друг друга знали, и где особенно отчетливо можно было наблюдать, как формировался «революционный актив» из местных пропойц, безнадежных лентяев и прочих маргиналов, не способных устроить собственную жизнь, но зато ни в грош не ставящих и чужую. Только абсолютно а-социальная личность могла перешагнуть через инстинктивный глубинный ужас перед ремеслом палача и даже начать гордиться этим своим занятием.

В поисках сбежавшего кулака (1920)

В поисках сбежавшего кулака (1920)

Разумеется, весь этот изначально разношерстный деклассированный сброд необходимо было как-то дисциплинировать, сплотить и слепить из него некую монолитную сущность. На самом базовом, самом глубинном уровне это осуществлялось в прямом смысле, буквально, кровью. Проливаемая кровь безоружных жертв служила мощнейшим связующим раствором, цементировавшим фундамент формировавшейся касты палачей. Это было такое извращенное «кровное братство», замешанное не на собственной, а на чужой крови, но от этого не менее прочное. Впрочем, со временем дальнейшее сплочение и укрепление этой новой касты будет происходить и за счет братоубийства (как фигурального, так и — частенько — буквального) своих же коллег по цеху, но это будет еще впереди.

Допрос в комитете бедноты

Допрос в комитете бедноты

Пока же, помимо внутреннего цементирования кровью, предпринимались активные меры и для того, чтобы совершить беспрецедентный переворот в сознании людей и, опрокинув миропорядок, возвести касту палачей, традиционно неприкасаемых и парий, в разряд социальной элиты. Для этой цели с самого начала существования ЧК, ставшей праматерью всех последующих советских спецслужб, начинает создаваться соответствующая мифология.

Русское духовенство на принудительных работах (1919)

Русское духовенство на принудительных работах (1919)

Ф. Э. Дзержинский в тюрьме. Фотография 1914 г.

Ф. Э. Дзержинский в тюрьме. Фотография 1914 г.

Сочиняется легенда о «горячем сердце, холодной голове и чистых руках». О том, что лишь «лучшие из лучших достойны чести защищать Революцию». Разрабатывается — вопреки официально провозглашаемому марксизму! – идея о том, что общество может быть насильственным образом переделано, перекроено и — путем многочисленных кровавых жертв, разумеется, — загнано в лучшее будущее. Роль «загонщиков» в этом процессе отводилась, естественно, новой элите – тем, кто собственноручно «пускал кровь» жертвам. Впоследствии, уже в вегетарианских 60х-70х годах, на этой почве вырастет изысканно оформленная и весьма востребованная теория «прогрессорства»: о том, что некие особо талантливые люди, специально подготовленные и воспитанные, способны облагодетельствовать целые народы, изменив естественный ход их истории и буквально пинками направив их в лучшее (с точки зрения «прогрессоров») будущее.

концлагерь в ссср

Расстрел политических заключённых

Расстрел политических заключённых

«Новая элита», созданная столь насильственным и столь противоестественным способом, разумеется, нуждалась в чрезвычайно сильных средствах для того, чтобы оставаться сплоченной и действенной. Именно поэтому в течение первых двадцати лет ее существования процедура «повязывания кровью» повторялась снова и снова. Частично — за счет тех, кто подпал под власть этой «новой элиты» (надеюсь, нет нужды перечислять все, что делалось ЧК и НКВД в 20е — 40е годы, да это и невозможно), частично, как я уже говорила, за счет братоубийства — фигурального и буквального, т. е. постоянной «зачистки» самой «новой элиты» руками ее ближайших коллег, друзей, а иногда — и родственников.

В подвалах ЧК (1919)

В подвалах ЧК (1919)

20 июля 1926 года умер Дзержинский. Председателем ОГПУ стал Менжинский.

20 июля 1926 года умер Дзержинский. Председателем ОГПУ стал Менжинский.

Одновременно начался и еще один процесс сшивания «палаческой элиты» «кровной связью»: путем родства и свойства. Началось созидание касты в самом буквальном смысле этого слова: путем заключения внутрикастовых браков. Сложилось это естественным образом, поскольку подобные браки служили единственным способом обеспечить хотя бы относительную безопасность в условиях постоянных «чисток». Способ этот не давал стопроцентной гарантии, но все же это было безопаснее, чем родниться с кем-то из «социально чуждых». Этот традиционный способ формирования каст и классов способ сохранился и позже, несмотря на всяческие социальные катаклизмы последнего времени. С каждым последующим поколением внутрикастовые связи крепли, уверенность их членов в собственной избранности возрастала. Первое поколение, так сказать «отцы-основатели», повязанные самой первой кровью, кровью невинных жертв, довольно быстро приобрели ореол подвижников, борцов за идею и едва ли не мучеников. Сочинялись их вдохновляющие биографии: начиная с «железного Феликса» (совершенно не случайно, кстати, названного «рыцарем революции», т. к. необходимо было внедрить в сознание возвышенный образ новой касты!) до более мелких, но, тем не менее, чрезвычайно важных в каждом конкретном случае персонажей. Так возникли истории о «подвигах чекистов», так началось воспевание «шестнадцатилетних командиров полков». Огромные усилия и немалый творческий потенциал был задействован для того, чтобы за короткое в исторической перспективе время создать убедительный миф о происхождении новой правящей элиты. Происхождении, до тех пор абсолютно немыслимом в мировой культуре и традиции – из отбросов социума, из касты палачей. Чем более немыслимым и противоестественным было ее происхождение, тем активнее насаждались мифы и легенды по этому поводу, тем теснее сплачивалась вокруг этих мифов новая каста.

Реквизиция церковного имущества в Петрограде (1922)

Реквизиция церковного имущества в Петрограде (1922)

Процесс создания новой касты в основном был завершен на протяжении жизни двух поколений. Кровавая связь через совершаемые совместно убийства, положенная в ее основу, была впоследствии закреплена внутрикастовыми браками и кровным родством в буквальном смысле этого слова. К 50м годам советские спецслужбы уже окончательно сформировали свою собственную среду, существенно ограниченную для проникновения «извне». Исключения делались для талантливых молодых людей из малообеспеченных, неблагополучных, неполных семей, для тех, кто хорошо проявил себя во время службы в армии, в спорте. Такие молодые люди женились на девушках «из клана», часто порывали со своей родней, если она у них была (детдомовцы в этом случае были просто идеальны), и поступали с этих пор в распоряжение корпорации спецслужб и мозгами, и душой, и телом. Полностью. Жизнь этой касты была организована таким образом, что с жизнью страны, на территории которой она протекала, она соприкасалась весьма ограниченно. В распоряжении ее членов были спецраспределители, спецобслуживание, спецмагазины, спецдачи, спецдома отдыха...

Пицунда

Тимур и Ариадна Гайдар

Тимур и Ариадна Гайдар

Именно в одном из таких закрытых спецсанаториев в абхазско-черноморской Пицунде и встретился сын командира полка ЧОНа, действовавшего в свое время на Алтае, Тимур, с дочерью командира отряда ЧОНа, действовавшего в свое время в Средней Азии, Ариадной. От этого союза у них родился сын, Егор, оказавшийся членом семьи из «элиты спецслужб» теперь уже в третьем поколении.

Этот факт, собственно, и возвращает нас к началу этого поста и его заявленной теме. О том, какой же на самом деле была та «элита», принадлежностью к которой так гордился ЕГ, существование аналогов которой он обнаруживал в любой другой стране, о которой у него заходила речь, – от Британии до Кубы, и принадлежность его к которой («барская усадьба») столь отчетливо ощущалось теми, кто с ним близко сталкивался.

советская элита

Создание «касты спецслужб» из а-социальных и деклассированных элементов никоим образом не влекло в них самих качественных изменений, говоря словами традиции, кармического уровня. Приблизившись к власти, палачи не превратились ни в воинов, ни в духовных учителей, ни даже в крестьян или ремесленников (впрочем, к статусу последних они, естественно, и не стремились). Они не «превратились» – даже и на протяжении нескольких поколений — ни в интеллигентов, ни в профессиональных военных. Они лишь (по роду своей деятельности) пытались играть те или иные роли, создавая впечатление «интеллигентности» и «профессиональности» в той или иной сфере, создавая и поддерживая те или иные образы. Известный анекдот про скрипку Страдивари и маузер Дзержинского — прекрасная к тому иллюстрация.

Инструкция для "Лиц в штатском".

Советский анекдот:
За границу, на престижный конкурс скрипачей, где главным призом была возможность поиграть на скрипке Страдивари, из СССР послали двух конкурсантов.
Один скрипач занял второе место, другой тоже второе, но с конца.
По дороге домой, в купе поезда, после рюмки коньяка, второй говорит первому:
- Изя, ну что ты так убиваешься? Ну подумаешь, занял второе место. Тоже неплохо! Поддержал престиж страны.
Я вот второе место с конца занял, и ничего, не переживаю.
Занявший второе место Изя:
-Ну как тебе Ваня объяснить? Ты понимаешь, что для меня значит "поиграть на скрипке самого Страдивари"?!
Это, как для тебя пострелять из маузера Дзержинского.

В СССР, тем не менее, постепенно сложился и слой творческой и технической интеллигенции, и слой профессиональных военных, и некоторые другие более или менее престижные социальные группы. Но каста спецслужб была иной, она не имела к этим группам никакого отношения. Она изначально существовала в строгой (и, я надеюсь, теперь более понятной) изоляции, и лишь по мере необходимости «гримировала» отдельных своих представителей для выполнения тех или иных ролей.

Марфинская шарашка

«Марфинская шарашка». Марфинская лаборатория, а ныне ФГУП «НИИ автоматики», занимала здание бывшей духовной семинарии, в 30-е годы здесь располагалась детская колония МВД.

Например, в Википедии так описывается семья, в которой родился ЕГ: «Родители Е. Гайдара принадлежали к среде интеллигентов-шестидесятников, исповедовавших демократические взгляды». Зная то, что теперь стало известно о роде деятельности Тимура Гайдара, подобные заявления невозможно рассматривать иначе, как тщательно разработанную и успешно внедренную в общественное сознание «легенду» (ср. легенду о происхождении В.Жириновского: «Мать – русская, отец – юрист»). По этой фразе ясно, какой социальный камуфляж данного семейства необходимо было продать «общественности», каким «гримом» «потомственного интеллигента, человека прекрасно воспитанного и деликатнейшего» необходимо было сопроводить явление Егора российскому народу. Такая «легенда» была не только востребована, но и оказалась совершенно бесценной в начале 90х, когда срочно понадобился человек, способный вызвать к себе доверие широких кругов интеллигенции, явившейся главной социальной силой революции 1989-91 гг., стать их «символом» и «знаменем». Говоря более поздними, но совершенно точными, словами Ксю Собчак, «вдохновлять» их и «возглавлять». Впрочем это — отдельная большая тема.

Петроград Переезд выселенной семьи (1917 - 1922)

Петроград. Переезд выселенной семьи (1917 - 1922)

Еще один важнейший момент состоит в том, что сама история создания и дальнейшего упрочения касты спецслужб преподала им наглядный урок того, что именно необходимо для успешного захвата и удержания власти. Поскольку их каста была создана преимущественно из люмпенов и маргиналов, не имевших прав на лидерство в обществе, им было чрезвычайно важно понять, каковы механизмы, позволяющие прийти к власти, не имея на то никакого легитимного права. Ответ был найден в ходе самого процесса создания и упрочения «касты палачей». Для этого необходимо было разрушить все существовавшие социальные структуры, ликвидировать все сложившиеся в обществе (в том числе и глубоко традиционные) системы ценностей, раздробить социум по возможности на отдельные индивиды и — что немаловажно — ликвидировать социальные слои, способные претендовать на положение «элит». Именно это последовательно осуществлялось в России после революции 1917 года. Именно это делалось на всех захваченных территориях – от Прибалтики и Восточной Европы до Вьетнама и Кубы. Именно та же методика разрушения сложившихся социальных связей была применена 70 лет спустя, когда каста спецслужб решила захватить власть напрямую, ликвидировав негибкую партийную номенклатуру и — во многом уже чисто символическую — коммунистическую идеологию. Ликвидацию партийной верхушки и идеологии заметили все. Но немногие заметили, что главный удар так называемых «гайдаровских реформ» 1991-92 гг. был нанесен именно по постсоветской интеллигенции – творческой, научной,технической, образовательной, медицинской. Кроме того, мощнейший удар был нанесен по системе базовых нравственных и моральных ориентиров — не по «социалистической морали». Была предпринята попытка уничтожить само представление о том, что такое понятие, как мораль и нравственность имеет смысл.

Бывшие царские чиновники на принудительных работах (1920)

Бывшие царские чиновники на принудительных работах (1920)

Для того, чтобы захватить власть над обществом и удержать ее, каста «палачей» должна была прежде всего довести общество до положения «разрухи». Экономической, социальной, политической, нравственной. «Разруха в головах», от незабвенного профессора Преображенского, не появляется из ниоткуда, она организуется там путем искусных манипуляций с сознанием.

Разделка павшей лошади (1919)

Разделка павшей лошади (1919)

Российское общество, увы, было слишком подготовлено к такому разгрому. Традиционные элиты нашей страны истреблялись в несколько волн с 1917 года. Социальные структуры действительно были разрушены «до основанья» (с). Новые социальные группы, постепенно формировавшиеся в СССР, изначально существовали в ситуации беспрецедентного исторического когнитивного диссонанса, при котором у власти оказались те, кого коллективное бессознательное не воспринимало иначе, как неприкасаемых и отверженных.

Голод на улицах Петрограда (1918)

Голод на улицах Петрограда (1918)

Именно поэтому в тот момент, когда каста спецслужб решила, наконец, захватить власть непосредственно в свои руки, общество оказалось беспомощно. Не существовало никаких структур, никаких традиционных ценностей, которые могли бы противостоять натиску потомков шариковых, одетых в приличные костюмы и приобретших некий светский лоск.

Развлечения подростков в императорском саду Петрограда (1921)

Развлечения подростков в императорском саду Петрограда (1921)

Поскольку именно интеллигенция на рубеже 80х - 90х годов была наиболее политически активной социальной группой общества, главный разрушительный удар был направлен именно на нее. Ей был предложена весьма привлекательная кандидатура лидера в лице ЕГ: человека, загримированного под "настоящего интеллигента" так тщательно, что эта среда приняла его легко и естественно. Учтено было все - от внешности и манер до использования цитат из Фукидида в эпиграфах. Когда такой, казалось бы, совершенно "свой"человек, предложил услуги по "очистке и реорганизации" общества с целью устроения лучшего будущего, ему поверили сразу и с энтузиазмом. Тем более, что идеи "прогрессорства", как я уже отмечала, были к тому времени уже успешно внедрены в сознание интеллигенции и пользовались большой популярностью.

Егор Гайдар пресс-конференция

Слово "очистка" пришло мне на ум не случайно. Одновременно с ним вспомнилась мне и еще одна история о человеке, занимавшемся традиционной деятельностью маргиналов: крысоловством. Гаммельнский крысолов, как мы помним, увел из города вместе с крысами всех детей. Крысовод Гайдар, убаюкав российскую интеллигенцию сладкозвучными речами о "либеральных реформах", поступил, мне кажется, еще страшнее: он открыл ворота и привел к власти полчища крыс.

Что ж, наследственность действительно не спрячешь. Дает о себе знать голос крови.

Поиски съедобного в помойной яме (1919)

Поиски съедобного в помойной яме (1919)

susel2.livejournal.com 31 марта 2013 года.

Говоря о сложившейся после 1917 года «касте палачей», просуществовавшей под разными вывесками на протяжении всей истории СССР, и захватившей, наконец, полную власть в России в результате грандиозной спецоперации, проведенной в 90х годах, я имела в виду не только (и не столько) генетическую наследственность потомков чекистов и чоновцев (хотя и ее не стОит огульно сбрасывать со счетов). Однако не менее важным фактором стало формирование в этой среде своеобразного «культурно-этического кода», в основу которого было положено два основополагающих принципа: первый — принцип принадлежности к «клану», к «своим». Только «свои», т. е. принадлежащие прежде всего к касте спецслужб, считались в этой среде людьми, с интересами которых можно считаться, чье мнение имеет какой-то вес, и чьи интересы хоть как-то нужно учитывать в своих действиях. Все, кто к касте не принадлежал, рассматривались как люди низшего сорта, не стОящие внимания, одним словом, быдло. Второй принцип провозглашал насилие как основу всякого взаимодействия в социуме. На чьей стороне сила — тот и прав, тот и может позволить себе абсолютно все, не задумываясь о последствиях, как физических, так и моральных. Насилие оправдывало все. Это несложное мировоззрение, свойственное, как правило, социальным группам, изгнанным за пределы нормально функционирующих обществ (кастам неприкасаемых, бандитским шайкам, пиратам и т. п.) начало активно насаждаться в России 90х, как я уже говорила, под предлогом борьбы с марксизмом и социалистическими пережитками.

Ночное разграбление вагона с помощью от Красного креста (1922)

Ночное разграбление вагона с помощью от Красного креста (1922)

susel2.livejournal.com 5 апреля 2013 года

ПОГЛОТИТЕЛИ

АНДРЕЙ ГРОМОВ, slon.ru

Впервые об Александре Волкове я услышал в конце 90-х. Знакомый журналист, специализирующийся на экономике, с большим воодушевлением рассказывал о компании «Минфин», легендарных рейдерах, которые без административного ресурса, пользуясь исключительно экономическими и правовыми рычагами, захватывали или защищали от захвата самые разнообразные активы. Собеседник мой особенно напирал на то, как лихо они создавали проблемы великим мира сего. На рейдерских сайтах, где кучкуются в основном те, кто занимался этой веселой деятельностью в девяностых – начале двухтысячных, до сих пор признается первенство «Минфина» – группы интеллектуалов во главе с Александром Волковым.

Волков Александр Дмитриевич

Эксперт в области защиты компаний от недружественного поглощения и принудительного слияния. Окончил МИИТ, МГУ имени Ломоносова (два факультета одновременно). Кандидат технических наук (по двум дисциплинам). Автор более 20 научных работ. С 1993 года старший партнер консалтинговой группы «Минфин». Профессор Высшей школы экономики.
Соавтор (вместе с А.Н. Приваловым) книги «Скелет наступающего. Источник и две составные части бюрократического капитализма в России».
Наиболее известные эпизоды деятельности:

  • защита Сахалинского морского пароходства от поглощения «Совкомфлотом»;
  • борьба за контроль над заводом Креогенмаш;
  • банкротство дочерних предприятий «Кузбассугля»;
  • многолетняя борьба с Министерством финансов по полноценному погашению ГКО (1988 — 1989 ), закончившаяся полной победой «Минфина» Волкова;
  • борьба за контроль над Волгоградским заводом буровой техники (участвовали студенты Высшей школы экономики).

Потом, спустя несколько лет, имя Волкова стало часто возникать уже немного в другом контексте. Во-первых, о нем заговорили как о серьезном и авторитетном аналитике, «который понимает, как все устроено». А во-вторых, как об авторе концепции «операторов и оперов». Когда Александр Николаевич Привалов, человек, буквально символизирующий собой трезвость суждений и рациональность мировосприятия, начал объяснять мне про «операторов», которые всем управляли, и их конфликт с «операми», которые теперь всем управляют, поминутно ссылаясь на Волкова, я был сильно озадачен. Чего-чего, а конспирологии я от Привалова явно не ожидал. Как и от других солидных, тертых и осведомленных людей, от которых впоследствии доводилось слышать об этих самых «операх» и «операторах». Эти странности я списывал тогда исключительно на авторитет Волкова как аналитика.

Чуть позже я познакомился и с самим Волковым. Он всегда был немногословен, а на расспросы чаще всего отвечал встречными вопросами, которые, впрочем, оказывались часто полезнее многих ответов. Много лет я хотел подробно расспросить его о том, что, по его мнению, происходит, с чем мы сегодня имеем дело, ну и, конечно, об «операх и операторах». Но как-то все не получалось. Возможно, просто время тогда не пришло.

Мы говорим в его офисе где-то в арбатских переулках: две комнаты – это все, что осталось от той самой легендарной компании «Минфин». Мы говорим долго, точнее, говорит в основном он, я даже не столько задаю вопросы, сколько пытаюсь думать над его словами. А он говорит. Медленно, спокойно, без какой-либо ажитации; как бы рассуждает вслух. Говорит про систему власти, про захваты активов, нехотя – ему уже не так интересны подробности его давней теории – про «операторов» и «оперов». Я слушаю. И постепенно в моей голове складывается история захвата (даже точнее – поглощения) огромной страны. История убедительная, цельная и законченная. А за ней вырисовывается другая, новая история, которая только начинается и в которой понятны только исходные позиции и общие контуры обусловленных этими позициями действий.

Впрочем, обо всем по порядку. Наверное, начинать такого рода истории правильно не с начала, а с точки «здесь и сейчас». Так, как делают в фильмах: показывают какое-то событие из «здесь и сейчас», а потом появляется титр «пять дней назад», и мы получаем объяснение того, как герои дошли до такой жизни и ситуации.

Итак. Здесь и сейчас мы имеем бюрократический капитализм, то есть систему, где собственность управляется и контролируется чиновниками. Впрочем, и это не совсем так. Из картины, которую рисует Волков и которая совершенно не противоречит всему, что я знаю и вижу, ясно – «Чиновник не субъект системы. Он не имеет директивных функций. Он не может самостоятельно ставить и формулировать задачи. Чиновник как объект управления только получает сигнал и транслирует его». За это ему предоставляется «закрепленный источник дохода в виде ренты». За каждым чиновничьим креслом («не за человеком, а креслом»), так или иначе, закреплена рента – возможность получать доходы. То есть брать взятки, воровать и так далее. И это никакая не коррупция (разъедающая систему ржавчина), это, наоборот, – структурный элемент системы.

А кто же субъект системы? Кто обладает директивными функциями, кто формулирует и ставит задачи? Чекисты. И речь не только и даже не столько о действующих сотрудниках и руководителях ФСБ, а о системе, в которой ключевую роль играют бывшие сотрудники спецслужбы (как эта система организована и как управляется – чуть позже).

И тут почти нет никакой конспирологии. То есть дело не в тайных правителях, неведомыми рычагами управляющих страной, – рычаги вполне ведомые. Большая часть финансовых потоков, большая часть активов прямо контролируется этими самыми чекистами. Волков называет цифру 60%. И это именно прямой контроль. Остальные 40% (ну, может, 39,2, например, процента) контролируются ими косвенно, через тех же чиновников, крупных бизнесменов (которые по сути те же чиновники, только с другой формой ренты). При желании эта собственность в любой момент может перейти под прямой контроль чекистов. Но это уже активы, которые проще контролировать через косвенные рычаги – возни много, а деньги небольшие. Да и чиновникам надо же с чего-то ренту собирать.

Тут, наверное, самое время пустить титры «за пять дней до того» и начать историю сначала, то есть рассказать о том, как же получилось так, что страна контролируется чекистами. Впрочем, сначала еще хорошо бы прояснить вопрос о чекистах. Кто они? Что они такое?

«Вход в чекистские социальные лифты состоит из системы фильтров. Есть первичный отбор, потом штат действующих сотрудников региональных структур. Когда человек попадает в эти структуры, у него появляются функции и полномочия, которые он должен выполнять и реализовывать. Если он справляется, проявляет должные качества – его продвигают дальше. Он попадает в систему. Начинает работать с конкретными предприятиями уже под началом старших товарищей. То есть на этом этапе возникает системная иерархия, параллельная служебной. Тут ключевую роль играют «старшие товарищи» – и это не только вышестоящие офицеры, а в первую очередь бывшие сотрудники. Через них идут финансовые потоки, они их курируют и направляют. Они принимают решения и ставят задачи (в рамках отведенных полномочий и ресурсов). Они, с одной стороны, уже не сотрудники спецслужбы и не подставляют непосредственно систему, с другой стороны, обладают всеми полномочиями и возможностями использования штатных сотрудников и структур ФСБ. Ну и дальше – те, кто выделен по тем или иным качествам и включен в систему, те растут и постепенно вырастают в «старших товарищей», которые получают уже полномочия и ресурсы для решения вопросов».

И еще, «очень важно, что данная система исключает буквальное единоначалие на верхнем уровне. Если в такой системе единственный субъект, принимающий решения, то она становится слишком зависимой от него и потому крайне неустойчивой. Потому верхний уровень должен быть распределен по группе или даже группам голов».

70-Е. ОПЕРАТОРЫ

Внешнеторговые операции в СССР осуществлялись через систему внешнеторговых объединений. Они создавались собственно для осуществления прямых экспортно-импортных операций, а также для закупок оборудования, в том числе для военного производства. Кроме того, через эти предприятия аккумулировались на западных счетах средства, необходимые для решения внешнеполитических задач (помощь рабочим партиям, дружественным режимам, средства на проведение операций спецслужб, на ту же неофициальную или полулегальную закупку оборудования). И, естественно, деятельность этих предприятий и аккумулирование средств происходили в большой степени через оффшоры.

У этих предприятий были две очень важные для нас особенности: во-первых, они, естественно, работали под непосредственным контролем КГБ. Вот, например, «Совкомфлот» (как говорит Волков, много лет работавший с различными пароходствами) в момент создания состоял на 15% из профессионалов и на 85% из чекистов. Наверное, где-то были другие соотношения, но во всех этих внешнеторговых структурах был подавляющий контроль чекистов». А во-вторых, все эти объединения были встроены в советскую плановую систему. То есть их деятельность строилась на основе планирования. На все был четкий план: на перемещение финансов в страну, на выделение ресурсов на закупку.

Система аккумуляции средств полноценно заработала к концу 1972 года. А осенью 1973 года начинается нефтяной кризис. Цены на нефть в течение 1974 года выросли в 4 раза (с 3 до 12 долларов за баррель). План по перемещению средств на 1974 год оставался тем же, а вот денег на счета, где аккумулировались средства, поступило намного больше – образовался значительный остаток. Весной 1979 года революция в Иране вызвала новую волну нефтяного кризиса. С 1979 по 1981 год цены выросли почти втрое. Объем средств, осевших на специальных счетах, снова резко увеличился. Ну и наконец, в 80-м году Рейган объявил о новой экономической политике («рейганомика») и начал с того, что поднял ставку рефинансирования до 20%. В Америку рванули деньги со всего мира – в том числе и наши «остатки», которые за короткое время еще удвоилась.

Само название «операторы» Волков взял из доклада ФБР о русской мафии в США. В нем описывается группа из 15–20 человек, сосредоточенных в основном на Западном побережье, которая названа «операторами», так как они, собственно, не делали ничего, кроме управления банковскими счетами.

Итак, есть деньги, большие деньги, связанные с системой внешнеторговых организаций, полностью контролируемых КГБ, которые управляются группой людей, непосредственно связанных с КГБ. «Как можно было удержать такие деньги. Почему их не растащили те, кто проводил операции с ними? Кто принимал решения о направлении движения денег? Ничего, кроме внутренней партии, тут не придумывается. Достаточно независимая, сплоченная группа, с внутренним уставом, с круговой порукой, распределенными полномочиями и коллективным руководством. Скрепленная, кроме всего этого, страхом физического уничтожения». Насколько они были подконтрольны руководству и системе КГБ? Изначально это была созданная и полностью подконтрольная КГБ структура. Однако, как считает Волков, сама логика устройства таких структур (закрытых, сплоченных групп) предполагает, что время работает на усиление их независимости. К середине 80-х это была группа, сохранившая глубокие формальные (в частности, на уровне обязательств и связанного с ними страха физического уничтожения) и неформальные связи с «конторой», но достаточно независимая, чтобы принимать решения вне системы советской иерархии.

Вернемся к деньгам. «В какой-то момент эти деньги стали настолько значимыми, что сами стали движущей силой». Деньги, выросшие, окрепшие и состоявшиеся на Западе в среде рыночной экономики, но принадлежащие СССР, от которого оторваны, – и не только территориально, но и на уровне технологических циклов. Как их вернуть назад? Советская экономика может закупить на них еще зерна, потратить на ширпотреб, на станки для оборонки… то есть проесть и профукать. А деньги и те, кто ими управлял, существуют в другой системе, где деньги не профукиваются, а растут и умножаются. При этом лучше всего эти деньги могут умножиться, именно вернувшись назад на Родину, но только в страну с уже другой экономической системой и технологическим циклом. Причем не просто умножиться. С их помощью сплоченная группа, опирающаяся на могучую систему советских спецслужб, может буквально захватить (а точнее – поглотить) огромную страну.

Разумеется, речь не идет о том, что перестройка и последующее крушение СССР –исключительно результат деятельности группы «операторов». Тут, безусловно, сошлось много факторов. Но все-таки значимость того, в какую игру и на чьей стороне играют структуры, связанные с КГБ, за которыми к тому же стоят громадные финансовые ресурсы, недооценивать не стоит.

ЛИХИЕ 90-Е. ОПЕРАТОРЫ И ИХ ОПЕРА

Какими бы ни были средства на счетах оффшорных компаний, контролируемых чекистами, просто взять и скупить огромную страну и ее активы было невозможно. Крушение СССР и советской экономики открыло эту возможность. Реализация которой заняла почти 20 лет.

Поздний Советский Союз – это страна, контролируемая и управляемая партийно-хозяйственной элитой. Причем больший вес в этой конструкции имела именно хозяйственная элита. Директора крупных заводов, руководители добывающих объединений. Крушение советской системы нанесло по ней сильный удар, однако она по-прежнему оставалась реальной силой, и под их контролем находились все значимые активы страны. И вот эти самые лихие 90-е – они в том числе и про борьбу за собственность и власть между партхозактивом и чекистами. И октябрь 1993-го, и залоговые аукционы, и консолидация нефтяных активов Восточной Сибири ЮКОСом – про это. Ну, может, не только про это, но в том числе и про это.

Какие ресурсы были у «операторов»? Деньги. В России в начале 90-х больше ни у кого не было настоящих денег. Но в мире они были. И одной из главных задач было – не допустить крупные иностранные деньги в Россию. Это было не так сложно. Большие деньги – деньги осторожные и понятливые. Надо было только внятно объяснить всем, кто интересовался, что вложения в Россию крайне рискованны. И это удалось – деньги не пошли в Россию. Даже такой игрок, как Сорос, вынужден был действовать очень осторожно: сначала вкладывая в чистую благотворительность (кстати, очень полезную и эффективную). Только позже, вроде бы нащупав почву, он решил приступить к вложению денег в активы и, как потом он сам неоднократно говорил, это стало главной ошибкой во всей его карьере. Что говорить про куда менее крутых игроков типа Кеннета Дарта. За тем, чтобы деньги чекистов были монопольными, очень внимательно следили специальные люди.

Но сами по себе деньги – это всего лишь деньги. Нужны были те, через кого они проходят, те, кто скупает ваучеры, создает компании, участвует в залоговых аукционах и получает лицензии. Нужны экономические контрагенты, через которых деньги превращаются в активы. И это должны быть лучшие, удачливые и, что очень важно, контролируемые. Волков рассказывает про разные компании (например, «Совинторг»), которые были в начале 90-х на том же ходу, что и ЮКОС. Кто-то из них справлялся с заданиями – и с ними работали дальше. Кто-то не справлялся, оказывался неэффективным (как экономический контрагент или как недостаточно контролируемая структура) – и их оттирали. И если внимательно изучить историю того или иного нефтяного или металлургического гиганта 90-х, то в путаной схеме оффшоров непременно найдется оффшор со странным названием, который был создан в 70-х – начале 80-х и со счетов которого поступили основные инвестиции для всех крупных сделок начального периода. В свое время Александр Привалов, разбирая первый процесс по делу Лебедева и Ходорковского, недоумевал: почему вдруг адвокаты Ходорковского не поставили вопрос о том, кто же реально владеет оффшорами «Килда» (создан в 1974 году) или «Джамблик» (создан в 1984 году), к которым сходились все ключевые нити обвинения. Кстати, оффшор с названием «Джамблик» в 1996 году – уже владелец большого пакета акций Братского алюминиевого завода и других активов империи братьев Черных.

Впрочем, в выбранные компании операторы вкладывались не только деньгами. Они вкладывались также и… чекистским ресурсом. И этот ресурс был важнейшей частью всей схемы. Чтобы решать вопросы в судах и управах, чтобы помогать контрагентам разбираться с возникающими проблемами, ну и, наконец, чтобы контролировать этих самых контрагентов, получать полноценную информацию о них, необходимы были конкретные люди. Опера. Бывшие (а их тогда образовалось великое множество) сотрудники КГБ, сохранившие и развивавшие тесные связи с действующими сотрудниками спецслужбы, которая теперь часто меняла руководителей и названия.

Оперская деятельность была разнообразной, но, пожалуй, главным инструментом, на который была сделана ставка, довольно быстро стала база компрометирующих материалов (БКМ), точнее, умение ее создавать и работать с ней. Разумеется, если на уровне борьбы за активы работа с компроматом была всего лишь одним из элементов, то на уровне решения кадровых вопросов, взаимоотношений с чиновниками и общим контролем за ситуацией в стране компромат был определяющим элементом.

Были, разумеется, и другие формы работы. Вот, например, когда Ходорковский завоевывал Восточную Сибирь, аккумулируя нефтяные активы. Там было много случаев, когда нефтяные генералы (руководители нефтедобывающих предприятий) – люди тертые и очень непростые – внезапно тонули или гибли на охоте. Впрочем, все же знают, что это дело рук исключительно Ходорковского с Пичугиным.

ПОГЛОЩЕНИЕ. ОПЕРА И ИХ ОПЕРАТОРЫ

К концу 90-х основная задача перехвата контроля за страной и ключевыми ее активами была решена. Деньги вернулись и преумножились. Создана и эффективно действует чекистская структура, которая так или иначе позволяет контролировать собственность и ключевые процессы в стране. Даже президент теперь свой, элемент той самой структуры. Вполне можно было и остановится. Судя по всему, так оно многими из операторов и предполагалось. Однако активы, пусть и под контролем, но весьма косвенным. Формальные собственники почувствовали вкус собственности и все больше и больше воспринимают ее как свою. А главное, структура оперов создана для контроля и захвата – они хотят действовать, им нужно пространство для развития. А вокруг еще столько всего не поглощенного, столько активов, которые чьи-то. Особенно в регионах. Там, где самые голодные опера.

Волков раньше свою концепцию «оперов и операторов» строил на их конфликте: операторы, рыночники по своей психологии, в начале 2000-х вступили в конфликт с операми – которым куда проще и естественнее делать ставку не на финансовые рычаги и конкуренцию, а на силовое давление. Первый путинский срок начинается как торжество операторов, а заканчивается как полное их поражение. Опера и их логика силового давления и прямого контроля становится доминирующей и определяет дальнейшую судьбу страны. Сейчас он не говорит о конфликте, скорее о взаимопроникновении. Опера научились у операторов управлению с помощью финансовых потоков, а операторы признали эффективность прямого силового давления. Возможно, после того, как столкнулись с проблемой бунта контрагентов (дело ЮКОСа), а может, после того, как опера нашли абсолютно эффективный и малозатратный способ получения активов (о котором, впрочем, чуть ниже).

Так или иначе, но начиная где-то с 2002–2003 года чекистами решается уже немного другая задача – полный захват страны. И если для первого этапа скупки собственности и борьбы с партхозэлитой демократия и рыночная экономика были наилучшей средой, то теперь стали препятствием. А потому общественная формация активно перестраивается в систему бюрократического капитализма, тут даже не надо было специальной воли. Новые задачи и новые люди, появившиеся среди тех, кто принимает ключевые решения, определили направление движения. Благо модель бюрократического капитализма уже по факту начала осуществляться региональными руководителями, в первую очередь Лужковым. Только теперь с одним важным изменением – чиновников лишили директивных функций (символично, что едва ли не последним штрихом, окончательно оформившим захват страны чекистами, стало устранение Лужкова).

Волков рассказывает, как в начале 2000-х Сергею Генералову (одному из руководителей «Менатепа» и ЮКОСа до 1998 года, министру энергетики в правительстве Кириенко) поставили задачу консолидировать всю морскую инфраструктуру Дальнего Востока. Ему выделили ресурсы: деньги (что-то около 80 млн), чекистский ресурс – административный и соответствующую БКМ. Он делал все правильно, грамотно. По Дальневосточному пароходству все прошло: он скупил акции – естественно, пришлось платить почти рыночные деньги. Потом после соответствующей обработки согласился уйти гендиректор. А с Приморским пароходством не получилось. Люди уперлись. Кстати, Волков рассказывает, как к его «Минфину» обратились за помощью в решении этого вопроса сразу с двух сторон из «Роснефти» (тогда это была всего лишь средненькая нефтяная компания) и «Альфа-Групп». Но запрос по-прежнему формулировался исключительно с опорой на нормы права. «Минфин» просили как профессионалов, работающих в правовом и экономическом поле. Это очень показательный пример ограниченных возможностей правовой схемы.

Параллельно в начале 2002 года была проведена короткая и очень удачная операция, которая во многом определила дальнейшее развитие страны, – это операция с «Сибуром» и его владельцем Яковом Голдовским. Перед Новым годом прямо в приемной нового председателя правления «Газпрома» Алексея Миллера его арестовали. А уже к 10 января он написал заявление о сложении с себя полномочий гендиректора, а контрольный пакет акций «Сибура», расписанный на самых разных людей, был передан «Газпрому». Этот силовой инструментарий показал столь высокую степень эффективности, что довольно быстро стал определяющим и сам стал определять многое.

Если вы будете консолидировать акции, очень грамотно работать с ними, использовать админресурс и базу КМ, то, конечно, можно сильно опустить цену. Но как показывает практика – максимум вдвое. Совсем другое дело, когда владелец сидит у вас в соседней комнате за решеткой. Он готов (а при правильной работе почтет за счастье) заключить договор даже и за 10% от стоимости активов.

Теперь основным инструментом поглощения активов и их консолидации стал арест. Арест осуществляют, разумеется, не чекисты, а милиция (где-то за соответствующее вознаграждение в виде небольших денег и/или закрытой папки с компроматом). Они же часто делают работу по прессовке и доводке, но тут уже по прямым указаниям оперов. Эта схема примечательна еще и тем, что в ней важную, пусть и чисто техническую роль играет милиция. Ее используют, причем именно в том качестве, которое предполагает некоторый карт-бланш на самостоятельные действия подобного рода по отношению к мелкому бизнесу и простым гражданам. Системно такая милиция – большая проблема для чекистов: население – то немногое, чего чекисты реально боятся, и угроза слишком тесного столкновения с населением – для них большая опасность. Но ничего сделать с милицией они не могут – им нужна именно такая милиция, им нужен этот ресурс для захвата собственности, для контроля за страной.

Тотальный захват активов в нулевые шел в несколько этапов. Основной задачей была консолидация активов внутри страны. В основном тех, которые уже так или иначе контролировались через операторские схемы 90-х. Основные активы, которые прибирали к рукам чекисты в первой половине нулевых, – активы приватизированных предприятий. Нелегитимных в глазах значительной части населения и ощущавшиеся как «свои» самими чекистами. Но они быстро закончились. А машина поглощения продолжала работать – довольно значительные неподеленные активы были в регионах. Для обеспечения консолидации региональных активов необходимо было максимально ограничить независимость местной власти, в первую очередь губернаторов. Что и было сделано к 2004 году. К тому же за время, прошедшее с крушения СССР, возникло много новых современных активов, созданных умом, удачей и талантом бизнесменов (впрочем, часто не без некоторой поддержки деньгами и другими ресурсами со стороны чекистов). И эти активы тоже довольно быстро стали объектом поглощения. Захват «Евросети» Чичваркина был далеко не первым в этом ряду, но самым отчетливым сигналом для тех, кто еще не понял, с кем и с чем имеет дело.

КОНЕЦ ПОГЛОТИТЕЛЕЙ

К 2008 году основная задача была решена, а к 2011-му операция по поглощению страны завершилась окончательно. Все. Больше нечего захватывать. Все, что есть, – поделено. А нового не возникает.

Да и не может возникнуть. Во-первых, потому, что бизнесмены хорошо учатся и больше не хотят отстраивать объекты для поглощения. А во-вторых, и в-главных, созданная чекистами система крайне эффективна для захвата собственности, для экстенсивного развития. Но крайне неэффективна для развития интенсивного. Сначала заговорили об инновационном развитии, потом, когда оказалось, что ничего не получается и получиться не может, о модернизации. Но и модернизации не может получиться без конкурентной среды, без свободного экономического пространства. Активы консолидированы, денег много, очень много, но пространства для развития – нет. Система впадает в стагнацию. А если к этому добавить все то же давление оперов – голодных, агрессивных оперов на низших ступенях, которые попробовали живой крови рейдерства. Что с ними делать? Отправить в офис? В отдел маркетинга?

(Тут Волков вдруг начал рассказывать о том, чем пробавляются сейчас отправившиеся на вольные хлеба, но сохранившие связь с системой рейдеры низшего звена. Об их работе на уровне ТСЖ и органов опеки. О тех ужасных вещах, которые там происходят, о том, как отнимают недвижимость у душевнобольных, как делают здоровых людей душевнобольными и переписывают себе их квартиры… Кроме всего прочего, эта деятельность крайне опасна из-за слишком тесного соприкосновения с людьми. Люди, которые видят и слышат, как отнимают имущество у душевнобольных, – они уже одной ногой на Болотной.)

Собственно стагнация для поглотителей – это крушение и смерть (а после Болотной, возможно, не медленная и тягучая, а быстрая и болезненная).

А единственный выход преодолеть стагнацию – внешняя экспансия. Об истории операторов и захвате чекистами России Волков говорит устало, ему, очевидно, не очень интересно говорить о том, что он понял и продумал много лет назад, но когда речь заходит про грядущую экспансию чекистов, его слова наполняются мрачным воодушевлением. Это для него по-настоящему важно.

Там, на Западе, есть активы, много активов, причем не просто активы. А высокотехнологичные активы, модернизированные и даже инноватизированные. Финансовые ресурсы скоплены и сосредоточены, однако этих ресурсов, как оказалось, мало. Не только в буквальном смысле, но еще и потому, что не все решают только деньги. Попытка «Северстали» купить Arcelor в 2006 году, еще более поздняя (2009 год) история с несостоявшейся покупкой Opel – и там, и там денег предложили достаточно, намного больше, чем это стоило по рынку. Обе сделки сорвались. В первом случае Лакшми Миттал показал значение работы с советом директоров. А во втором вроде бы и поддержкой правительства ФРГ заручились, и инвестиционные обязательства по рабочим местам в Испании на себя взяли, однако, несмотря на все это, сделка не состоялась. General Motors отказался от продажи, как только речь зашла о поправках к договору, предусматривающих полный доступ к технологиям.

Но ведь технология внутреннего захвата – это не только и даже не столько финансовая технология. Опыт работы с компроматом, умение его копить, создавать и использовать – это как раз то дополнение к деньгам, которое может обеспечить успех экспансии. «Инструментарий, конечно, будет другим. Но в любом случае в его основе останется БКМ: ее сбор, формирование и агрессивное использование. Вычислять страхи конкретных людей (например, членов совета директоров выбранных для захвата компаний или чиновников, ответвленных за те или иные решения, возможно, журналистов, формирующих общественное мнение), а потом формирование навеса угрозы над их страхом – это, собственно, и есть работа с КМ, которую они умеют делать. С учетом западной специфики это непростая и очень дорогая работа». И, судя по всему, она уже идет (Волков специально оговаривается про отсутствие прямого инсайда, но по косвенным признакам убежден в этом).

Уже после разговора с Волковым я беседовал с сербским журналистом, который с ужасом рассказывал, как стремительно меняется отношение к России и русским инвестициям у него на родине. Все ждали русских денег, «братушек», которые придут и своими инвестициями поднимут сербскую экономику. Однако вышло совсем не так, как мечталось сербским пророссийским патриотам. Пришли мрачные люди, которые сначала трясли деньгами и указывали на свои связи с еще большими деньгами в России, а потом начинали прессовать владельцев и захватывать их активы за бесценок.

А что же ждет чекистов на Западе? Как отреагирует западная элита, устроенная совсем не так, как наша, на предстоящую экспансию? Даже не на саму экспансию, а на подготовку к ней, сбор БКМ – это уже достаточное действие, чтобы вызвать сильную аллергическую реакцию западного организма. И куда будет направлена эта самая ответная энергия Запада – на крушение путинского режима или на его маргинализацию и локализацию внутри «крепости Россия»? Как поведут себя чекисты, когда столкнутся с этой реакцией? Или уже столкнулись, и многое из того «неожиданного», что мы наблюдаем в последние месяцы – следствие этого столкновения?

Впрочем, какой бы ни была эта история, она только начинается. У нее открытый конец, и в ней еще очень многое можно изменить.

ЧЕРНАЯ ДУША РОССИИ

ЧЕРНАЯ ДУША РОССИИ

Там царь Кащей над златом чахнет:
Там русский дух… там Русью пахнет!

А.С. Пушкин поэма Руслан и Людмила

Русь пахнет нефтью и газом, а русский дух исчисляется нефтедолларами. Какова доля нефти и газа в экономике России и, соответственно, роль нефтегазовых интересов в политике и логике поведения её лидеров?

Доля нефтегазовой отрасли в экономике России в последнее десятилетие превысила одну треть ВВП (34% от ВВП России). Так, если федеральный бюджет 2008 года на 50 % состоял из нефтегазовых доходов, то аналогичный показатель для консолидированного бюджета того же года — чуть более 30%.

Манипулирование ценами на нефть на мировых рынках стало сутью внешней политики России, начиная с 70-х годов ХХ века. Нагнетание напряженности, раздувание конфликтов в регионах добычи нефти и газа, военные интервенции и подогревание войн в транзитных государствах, создание искусственных препятствий для урегулирования локальных конфликтов, поставки оружия, тайное финансирование мятежников и все усилия российской дипломатии постоянно направлены на взвинчивание цен на нефть.

Фатальная зависимость экономики СССР и России от цены на нефть заставляет Москву действовать методами законченных и неизлечимо больных наркозависимых бандитов. Никакая мораль и никакие законы не могут удержать кремлевского наркомана от самых гнусных поступков и преступлений ради очередной дозы нефтяного опиума. В первую очередь московская диверсионная и подстрекательская политика "разводок" направлена против стран ОПЕК в Персидском заливе – основных стратегических конкурентов России. Подробнее об этом в статье ЧЕРНАЯ ДУША РОССИИ

По старому адресу статьи:

По новому адресу статьи:

© ВИТЬКИ – Сатира и жизнь. Посвящается светлой памяти советского сатирического журнала КРОКОДИЛ. ВИТЬКИ – Сатира и жизнь

КОММЕНТАРИИ
к статье
БЕЛАЯ ДУША РОССИИ - ПОГЛОТИТЕЛИ

Комментарии оправлять по электронной почте на адрес: vitkiorg@gmail.com.

Перейти на
главную страницу
сайта
Витьки — Сатира и жизнь

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!
Мы восстанавливаем сайт после хакерской атаки.
Это займет какое-то время.
Мы будем рады, если Вы зайдете к нам
через несколько дней.

Flag Counter

Подсчет посетителей начат
с 13 июля 2013 года.

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

ВИТЬКИ Сатира и жизнь

© ВИТЬКИ – Сатира и жизнь.
Посвящается светлой памяти советского сатирического журнала КРОКОДИЛ.
ВИТЬКИ – Сатира и жизнь
vitkiorg@gmail.com

Все права принадлежат: Витьки © 2012, 2013
При полном или частичном ипользовании материалов ссылка на vitki.info обязательна.

 
e-mail: vitkiorg@gmail.com