ВИТЬКИ Сатира и жизнь
Темы События Персоны Аналитика Карикатуры Плакаты Анекдоты Стеб Контакты

Киевской Руси не было

Киевской Руси не было

Недавно известный украинский журналист Алексей Зуев взял у меня обширное интервью, которое категорически отказались публиковать все издания, которым тот его предложил. Не пропадать же добру? Выкладываю его здесь, раз уж "свободная" украинская пресса так пуглива.

 - Не так давно вышла в свет Ваша новая книга "Киевской Руси не было, или Что скрывают историки". Большая часть этой книги посвящена истории Украины. Откуда у историка, писателя и журналиста из дальневосточного  региона России такой живой интерес к Украине?

- Я родился в СССР, и заграницей Украину не считаю, тем более, что люди там говорят на одном языке со мной. И наоборот, уроженцы Украины не чувствуют себя иностранцами в России. У нас на Севере даже шутят, что Ханты-Мансийский автономный округ надо правильно называть Хохло-Мансийским, потому что хантов здесь живет 2%, а украинец - чуть не каждый четвертый. Так что интерес к Украине - это интерес к моей большой родине (моя малая родина - Сибирь).

    - Теперь давайте поговорим по существу вопроса. Ваша новая книга выглядит в немалой   степени сенсационной, и это не удивительно - ведь в ней поддаются  сомнению такие исторические события, которые долгие годы всеми считались  достоверными и несомненными. Давайте попробуем объективно и непредвзято придать побольше ясности этому вопросу и расставить все точки над "i".  Все самые известные и авторитетные историки Российской империи и СССР, такие, как Татищев, Карамзин, Соловьев, Шахматов, Ключевский, академик  Рыбаков, Вернадский и др.,  никогда не ставили под сомнение давнюю историю Руси. Возможно ли такое массовое,  коллективное многовековое заблуждение и как это объяснить?

- Стоит разделять историков древних и современных. Вплоть до XIX века такое понятия, как "историческое сознание" не существовало, по крайней мере, в России оно стало формироваться во времена Пушкина. Но и тогда носителями исторического сознания был только правящий класс, грубо говоря, 1% населения. То есть первые историки в прямом смысле слова СОЧИНЯЛИ историю, причем у этой работы имелся конкретный заказчик. Например, красивую легенду о Петре I заказала Екатерина II, которая ее лично редактировала и даже строила архитектурные новоделы, объявляя их свидетелями петровской эпохи. Собственно, Петербург - это не город Петра, а город Екатерины, от "основателя" в нем не дошло ни одного здания (что не удивительно, ведь все они были деревянными). Но это так, к слову.

Вы упомянули Карамзина. Собственно, как он стал историком? Был он литератором, написал художественное произведение "Марфа-посадница", которое понравилось государю, и тот назначил его придворным историографом. Всю оставшуюся жизнь Карамзин, забросив стихоплетство, публицистику, переводы и литературу, сочинял историю. Разумеется, к работе он подошел, именно как литератор, то есть для него важнее был захватывающий сюжет, живость языка и красота слога, а вовсе не восстановление некоей "исторической правды". Надо понимать, что история тогда не считалась наукой.

И вот как оценил результат карамзинских трудов Пушкин: "Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка - Колумбом". То есть главным достижением Николая Михайловича было формирование ФУНДАМЕНТА русского исторического сознания.

- Почему ныне канонизированные историки - Гизель, Лызлов, Татищев, Шлецер, Ломоносов, Щербатов не смогли его сформировать?

- Лишь по одной причине - Карамзин в отличие от предшественников написал увлекательное чтиво, и оно, что называется, пошло в массы. Достоверность его писаний не выше и не ниже, чем у предшественников.

- Но ведь сам Карамзин не из пальца историю высасывал, он ведь опирался на какие-то источники? В противном случае каждый историк писал бы свою уникальную и неповторимую историю человечества.

- Технология выглядела буквально так: сначала после изобретения "арабских" цифр и разядового счисления были созданы хронологические таблицы. Канон сложился в Западной Европе примерно к XVII столетию, но видоизменялся еще 200 лет, пока не застыл в XIX веке. Поскольку Россия с петровских времен слепо перенимала все европейское (да и раньше западные веяния доминировали), то когда возникла нужда в сочинении истории, формировалась она на базе принятых в Европе хронологических таблиц. На этот скелет мясо наращивали уже историки, наполнявшие свои произведения порой самыми безумными бреднями. Главное - чтоб канва их описания опиралась на данные общепринятых хронологических таблиц. Так что Карамзину было от чего отталкиваться. Именно поэтому его исторические фантазии не противоречили фантазиям предшественников и вписывались в канву общемировой европоцентрической историографии.

Так что, возвращаясь к вашему вопросу о возможности многовекового массового заблуждения - не было его. Первые историки отдавали себе отчет, что занимаются изготовлением по заказу правящих фамилий актуальной версии представлений о прошлом, они были не учеными, а пропагандистами. А вот последующие поколения историков (когда историю стали именовать наукой) уже совершенно не понимали, что читая труды "основоположников", имеют дело с многослойным напластованием фантазий, приправленных трактовками в русле сиюминутной политической конъюнктуры.

 - А кто создал в Европе эти хронологические таблицы?

- Глобальную хронологию, используемую ныне, создали в конце XVI-начале XVII веков французские ученые Иосиф Саклигер и Дионисий Петавиус. Последний предложил принятый сегодня обратный счет лет до рождества Христа.  В основу методологии средневековых хронологов лежала нумерология, то есть верование в мистическую связь между числами, физическими явлениями и судьбой человека. Поскольку все сущее объяснялось проявлением божественной воли, то есть бог был своего рода главным субъектом исторического процесса, то  в хронологии применялся принцип божественных чисел. Число бога - 9.  Соответственно, к этому божественному знаменателю хронологи старались приводить любую дату или период. Основной метод - сокращение чисел до цифр: все десятичные разряды числа складываются, если образуется число 10 или более, процесс продолжают до тех пор, пока не получат элементарное число от 1 до 9  Математически эта процедура эквивалентна замене исходного числа его остатком от целочисленного деления на 9. Скажем, я родился в 1977 г. Нумерологический модуль этого числа 1+9+7+7=24; 2+4=6.

Если проанализировать с точки зрения нумерологии все известные нам ключевые даты древней истории или длительность периодов, например, времени царствований, то в подавляющем большинстве случаев мы придем к божественному модулю 9, хотя должны получить примерно равное количество цифр от 1 до 9. Эта закономерность окончательно исчезает лишь в XVI-XVIII для разных стран. Таким образом мы можем приблизительно высчитать период, когда история из оккультной дисциплины переходит в качество  документированной хронологии. Нумерологический анализ династий (получение нумерологической цепочки периодов правлений) позволяет выявить и виртуальные династии-двойники. То есть меняются эпохи и имена, а нумерологический скелет остается неизменным. Подробно этот вопрос осветил Вячеслав Алексеевич  Лопатин в книге "Матрица Скалигера".

- Как же нумерология позволяет разобраться в древней русской истории?

- Лопатин приводит такую таблицу:

Иван IV Грозный

459

Владимир Мономах

Федор Иванович

459

Мстислав I

Владимирович Борис Годунов

459

Всеволод II Ольгович

Федор Годунов

459

Игорь Ольгович

Лжедмитрий

459

Изяслав II

Лжедмитрий II

450

Изяслав III

Владислав

459

Вячеслав Владимирович

Михаил Федорович

459

Ростислав Мстиславич

Федор-Филарет

450

Мстислав II

Изяславич Михаил Федорович

459

Святослав II Всеволодович

Федор Алексеевич

441

Ярослав II Всеволодович

Пётр I

450

Александр Невский

В средней колонке приведена  разница в начале дат правления между указанными персонажами. Во-первых, мы отчетливо видим  в двух третях  случаев сдвиг на 459 лет, во-вторых, во всех случаях нумерологический модуль этого сдвига равен 9. Если же проанализировать биографии нумерологических "двойников", то там обнаруживаются еще более откровенные параллели вплоть до точного совпадения имен жен, детей и основных вех  правления.

  Если официозные историки хотят защитить свой догмат, им придется очень постараться, чтобы хоть как-то объяснить "случайность" практически зеркальных совпадений между целыми династиями, разделенными сотнями лет.  Но поскольку крыть им абсолютно нечем, они просто отмалчиваются. Ведь будет очень смешно, если им придется признать, что их "академическая наука" базируется на фундаменте, созданном нумерологами, астрологами и прочими хиромантами.

   - Выходит, древние хронологи схалтурили, слепо перенося из одной эпохи в другую династии, не меняя нумерологического скелета. Если бы они хотели обмануть потомков, им следовало бы внести какие-нибудь поправки. Ну, скажем, даже двоечник знает, что списывая у отличника сочинение, нельзя списывать его дословно, иначе учитель все поймет по первым же фразам, а надо его ПЕРЕписывать своими словами, и тогда, по крайней мере, формально плагиат доказать будет трудно.

- Хронологи вовсе не пытались обмануть потомков. Зачем им это было нужно в принципе? Любые исторические мифы появляются только когда в них возникает утилитарная потребность. Сделаны они в расчете на современников, и только на современников. В этом и разгадка. Еще лет 300-400 назад сознание людей (я имею в виду образованный слой) очень отличалось от нашего, оно было схоластично, мистично, оккультно. Например, время они воспринимали не линейно (от точки отсчета в бесконечность), а циклично, то есть в их сознании все в мире движется по кругу, все повторяется, как повторяются времена года, как день сменяет ночь, как повторяются биологические, климатические и астрономические циклы. Соответственно, и исторические эпохи тоже ДОЛЖНЫ ПОВТОРЯТЬСЯ. Если бы хронологи сочинили нецикличную историю, ей бы не поверили современники, жившие в XVI-XVIII веках.

  - Но современные историки воспринимают время линейно и по идее должны критично отнестись к выдуманным циклам.

- Профессиональные историки - это умственно неполноценные люди. У них нет способностей к абстрактному мышлению. Это не ученые ни в каком, даже в средневековом смысле слова, это жрецы, поклоняющиеся догмату и навязывающие свои заблуждения остальным. А поскольку за эту "работу" они получают деньги, то на всякую попытку усомниться в истинности их догмата, реагируют так же, как средневековая церковь реагировала на еретиков. Разве что сжечь меня они не могут, но вовсю требуют, чтобы была введена уголовная ответственность за "фальсификацию истории". И в некоторых "цивилизованных" странах, например, в Германии, Австрии, Франции тюремный срок грозит тем, кто подвергает сомнению миф о том, что нацисты уничтожили 6 миллионов евреев в газовых камерах. Сомневаться в том, что они уморили голодом 2,5 миллиона пленных красноармейцев можно сколько угодно, а вот про евреев даже думать не моги! Точно так же на Украине раздаются голоса наказывать тех, кто осмеливается публично сомневаться  в том, что проклятый Сталин угробил голодомором 9 миллионов украинцев.

    - В своей книге Вы пишете,  что начало легенде о Киевской Руси было положено изданным в 1674 г. "Синопсисом" -- первой известной нам сейчас учебной книгой по русской истории, и что все российские историки, начиная со времён Екатерины,  писали свои труды в русле  этого издания: "Основные стереотипы древней русской истории (основание Киева тремя братьями, призвание варягов, легенда о крещении Руси Владимиром и т.д.) уложены в "Синопсисе" стройным рядочком и точно датированы". Но ведь кроме "Синопсиса" существует несколько более старых, старинных источников, на которые и ссылаются в своих трудах исследователи древней Руси, в том числе и упоминаемый Вами Карамзин.

- Нет и не было этих источников (имею в виду письменные). Сначала сочинили историю, потом состряпали источники, чтобы чем-то подкрепить сформированный канон. Если говорить о древней русской истории (т.н. домонгольский период) - то она опирается только на один источник - "Повесть временных лет", известную в нескольких списках. Не будь ее - и там кромешная тьма. Но ПВЛ находится в распоряжении русских историков со второй половины XVIII века, а Гизель уже все знал чуть не столетием ранее. На что он опирался? Да ни на что! В первой половине XVII века Киев посетил значительный для своего времени ученый (в привычном нам смысле слова) и просто очень любознательный человек Гийом ле Вассер де Боплан, французский инженер, находящийся на службе у  польского короля, который написал книгу о своих путешествиях по украйным землям Польского королевства (именно он со вторым изданием своей книги и ввел в европейский обиход топоним "Украина"). Так вот, будучи в Киеве, Боплан общался с местной, как бы мы сказали, интеллектуальной элитой, интересовался древними книгами, выспрашивал о прошлом этого края. Никто так и не смог удовлетворить его любопытство. Никаких письменных источников он не обнаружил, а из бесед с местными "краеведами" выяснил, что по слухам раньше на месте Киева было море, а все древние рукописи давно сгорели.

Выходит, что французу Боплану ничего не удалось узнать о прошлом Руси, потому что источники ОТСУТСТВОВАЛИ, а немец Гизель через четверть века выдает фундаментальный труд (без каких-либо ссылок на источники, конечно), основную часть которого занимает… хронологическая таблица в духе тогдашних европейских мод. А еще через несколько десятилетий та же хронологическая таблица всплывает в Повести временных лет, причем не как составная часть произведения, а как вклеенный прямо посреди текста лист. Не надо быть гением дедуктивного метода, чтобы прийти к выводу, что дело здесь не чисто.

    - Что же, по Вашему Рюрик, князь Игорь, вещий Олег и остальные выдуманы Гизелем   и никогда не жили на территории современной Украины, а остальные историки лишь переписывали и дополняли придуманные им события и героев? Кто же тогда там жил? И откуда он взял всех этих Рюриков и Олегов?

- Откуда берутся герои древней истории отлично видно на примере "Повести временных лет". Ее составитель за основу сюжета о призвании варягов взял… скандинавские народные песни - саги, однако язык оригинала был ему не знаком или знаком очень плохо. Поэтому  слова "Рюрик мед сине хус ок тру вэр" он перевел как "Рюрик, Синеус и Трувор",  назначив двух последних княжить в Белозере и Изборске, в то время как буквально эта фраза на древнескандинавском означает "Рюрик со своими домочадцами и верной дружиной".  То есть Рюрик в русской истории появился из фольклора (совсем не русского), а его братья - вообще результат неграмотности составителя ПВЛ. Поскольку историки в лингвистике обычно несведущи, то они не делали попытки усомниться в догмате. Обнаружил этот казус филолог, увлекающийся историей, Владимир Борисович Егоров.

Древняя история на 99% мифология, художественное творчество. Что касается ПВЛ, то это новодел, а вовсе не древний источник. Вопрос лишь в том, на основе чего была скомпилирована стилизованная под древность "Повесть". Какие-то отголоски реальности в ней должны сохраниться.

    - Возможно ли такое, что вся известная нам история давней Руси была выдумана одним человеком и никто за многие годы в царской России и СССР не обнаружил этот подлог? И как быть с "Русской правдой", поучением Мономаха, Ипатьевской и другими летописями, записками Константина Багрянородного?

- Почему же одним? Это результат коллективного труда. А сомневаться в каноне в "академической среде" вообще-то не принято. Что касается письменных источников, то все они имеют очень позднее происхождение. ПВЛ по Радзивиловскому списку известна с первой половины XVIII века, а Лаврентьевская и Ипатьевская летописи - с 1809 г. (обе введены в оборот  Карамзиным). При этом совершенно очевидно, что они имеют более позднее происхождение, нежели первый список, потому что в них воспроизведены ошибки Радзивиловской летописи, включая даже такие специфические, как неправильная нумерация страниц, произошедшая по вине переплетчика. Таким образом нельзя исключать, что "Поучение Владимира Мономаха" (составная часть Лаврентьевского свода) новодел, как и "Слово о полку Игореве", тем более, что оба эти произведения происходят из коллекции Мусина-Пушкина, подозреваемого в фальсификациях древних рукописей. Во-вторых, даже если это и не так, можно только гадать, с чем мы имеем дело - с оригинальным текстом, художественно-публицистическим произведением, составленным от имени некоего исторического персонажа, когда он был написан, насколько текст был искажен в дальнейшем переписчиками и т.д.

Но если оценивать достоверность "Поучения" строго математически, отрешившись от благоговения перед ветхой стариной, то более вероятно, что перед нами новодел, ведь он известен всего в одном экземпляре. По идее, чем более древнее произведение, тем больше должно быть известных списков, причем со временем в них должны накапливаться все большие и большие расхождения. В реальности же мы видим обычно обратное: чем более древнее произведение, тем большей уникальностью оно обладает, что совершенно нелогично.

Что касается Багрянородного, то историки, утверждая, что он, как современник, описал летописный "путь из варяг в греки", категорически избегают его цитировать. Впрочем, до появления Интернета, сочинения сего ромейского базилевса были малодоступны простому читателю. Сегодня же всякий любознательный человек может за минуту найти его трактат «Об управлении империей» и убедиться, что в нем нет ни слова о варягах и торговле, а описывается прохожждение днепровских порогов на лодках-долбленках разбойников-росов, которые зиму отсиживаются в лесах, а весной спускаются пограбить богатые торговые города Причерноморья. Вот на таких дешевых подлогах и строится история Киевской Руси. Граждане, не верьте брехунам-историкам, читайте первоисточники сами!

 - Зачем тому же Мусину-Пушкину подделывать древность?

- А зачем Макферсон сфальсифицировал цикл поэм Оссиана? Возможно только ради удовлетворения тщеславия и денег. А "Слово о полку Игореве" было написано в пику - мол, русские тоже не лыком шиты, у нас свои Оссианы  в древности были. Кстати, из осссиановых поэм в "Слове" заимствованы многие пассажи, что с головой выдает фальсификат.  Сегодня ведь никто не сомневается, что Макферсон сам сочинил "древние" поэмы. Вообще, подделка древностей - это более выгодный бизнес, чем подделка купюр, но при этом совершенно безопасный с точки зрения уголовного права. Музеи просто набиты подделками, выдаваемыми за древность. В литературе та же ситуация. Как только возник ажиотажный спрос на древность - так древние пергаменты посыпались, словно из рога изобилия, причем одна уникальнее другой. Хуже всего то, что зачастую фальсификаторы уничтожали действительно древние,но малоинтересные с их точки зрения тексты, соскабливая их с пергаментов, чтобы использовать старый пергамент для создания коммерчески перспективного новодела.

    - А что можно сказать определенно по такому широко известному эпизоду, как крещение Руси Владимиром? Неужели и ее можно поставить под сомнение?

- Если бы владимирово крещение действительно состоялось, то этостало бы событием громадного внешнеполитического значения для Ромеи (Византии) и оно не могло пройти незамеченным для имперских и церковных хронистов. Однако византийские хроники о киевском крещении молчат. Объяснение просто - легенда о Владимире Крестителе возникла уже после того, как Ромея сошла с исторической сцены. Официально считается, что князь-креститель  был прославлен в XIV веке (спрашивается, чего ждали 400 лет?), однако, как говорится, "так принято считать". Если же опираться на факты, а не на устоявшееся мнение, то почитание Святого Владимира начинается с XVII столетия. 1635 г. датируется обретение мощей святого князя киевским митрополитом Петром Могилой. Ну, а вскоре и Гизель расскажет всем, каким великим был на самом деле Владимир.

    - А как обстоит дело с основателями Киева и былинными богатырями - Ильёй Муромцем, например, чьи мощи покоятся в Киево-Печерской Лавре? В их существовании Вы тоже сомневаетесь?

- Что касается основания Киева, то я склонен предполагать, что имя города произошло от киева перевоза (понтонный мост, удерживаемый киями), а не от мифического Кия. Легенда о трех братьях-основателях - это расхожий литературный штамп, известный в сотнях произведениях (да ту же ПВЛ вспомним - Рюрик и два его брата). Я не вижу оснований отождествлять миф с исторической реальностью. В современных версиях былин, собранных всего пару столетий назад, обязательно есть "стольный град Киев", "киевские князья", "половцы, печенеги" и прочие лубочные персонажи, Илья хоть и Муромец, но служить непременно едет к киевскому двору. Искусственность этой привязки хорошо показал в своём труде исследователь фольклора Алексей Дмитриевич Галахов. Он привел такую статистику: известных на конец XIX в. былин "киевского" цикла собрано: в Московской губернии-3, в Нижегородской - 6, в Саратовской - 10, в Симбирской - 22, в Сибири - 29, в Архангельской - 34, в Олонецкой - до 300 - всех вместе около 400. На Украине же не найдено было ни одной былины о Киевской Руси и богатырях! Ни одной! Вам не кажется это подозрительным, что все древнерусские баяны-сказители сбежали в Сибирь и Карелию?

Мощи Илии в Лавре я наблюдал лично. Но кому она принадлежит? Первые письменные сведения о нем встречаются в XVII веке в книге монаха Афанасия Кальнофойского "Тератургима", описывающей житие святых лаврских угодников, автор в ней уделяет несколько строк Илье, уточняя, что богатырь жил за 450 лет до написания книги, то есть в конце XII в. При этом странно то, что в Киево-Печерском патерике житие преподобного Илии отсутствуют. Мне бросилось в глаза, что персты на руке мумии сложены так, как принято было креститься после никоновской реформы. В общем, если есть мумия, то объявить ее принадлежащей к древнему персонажу несложно - персонажей много, а мумий мало.

    - Хорошо, согласимся, что достоверно установить, хронологию событий, происходивших в те давние времена, не так просто. Давайте поговорим о событиях, которые не так далеко отстоят от наших дней и о которых сохранились достоверные документы и свидетельства. В своей книге Вы пишете, что наш национальный герой, Богдан Хмельницкий, никогда не называл то место, где он жил, Украиной, себя и своих людей - украинцами, не знал украинского языка и все документы писал по-русски. "В 1648 г., подходя ко Львову, Богдан Хмельницкий писал в своем универсале: "Прихожу к вам как освободитель русского народа, прихожу к столичному городу земли червонорусской избавить вас от ляшской неволи" Кто же тогда хотел воссоединиться с Россией?

- Ни о каком ВОССОЕДИНЕНИИ речи не шло. Запорожское казачье войско просило принять себя "под руку" единоверного русского царя. Не государство, не территорию, не народ, а именно войско. Казаки же воспринимали переход в русское подданство, как смену одного сюзерена на другого, причем не видели ничего странного в том, чтобы дать делу задний ход. Однако такая "гибкость" в России была не в моде, поэтому после длинной череды гетманских измен казачья автономия была упразднена при Екатерине II.

Что касается "второсортного" населения - крестьян, городских обывателей, то их мнения на предмет "воссоединения" вообще никто не спрашивал. Но если уж говорить строго по существу, то территория нынешней левобережной Украины стала частью русского государства не в результате волеизъявления казачьего войска, а по факту победы России в войне с Польшей, закрепленной Андрусовским миром. Казаки в этой войне метались с одной стороны на другую. То есть Украина ни в каком виде не была субъектом исторического процесса. Украина - украйные земли Польского королевства являлась лишь ареной борьбы двух государств друг с другом (ну и турки там встревали, куда ж без них, да и шведы отметились). Воссоединение - это сугубо идеологический штамп, внедренный в массовое историческое сознание уже в советское время. Попытки нынешних укро-историков представить казачество (или того пуще - казачью "республику"), как самостоятельного игрока на исторической арене XVII столетия, ничего кроме сочувствия к их бесплодным усилиям не вызывают.

    - Но всё-таки, поводом к этой войне послужило объединение Запорожского войска и России, ведь почти сразу после воссоединения Россия вступила с Польшей в войну. Выходит, кроме политических, у неё были и военные обязательства перед запорожцами?

- При чем тут обязательства перед запорожцами? Они были такими же подданными царя, как и все остальные. Польша начала военные действия против России, поэтому Москва ответила ударом на удар. К тому же главной целью этой войны было не удержание Левобережья, а возврат Смоленска и других утраченных во время Смуты и предыдущей неудачной войны территорий.

    - А что это была за "московско-украинская война 1658-1659 гг." , о которой в связи с Конотопской битвой упоминается в школьном учебнике истории Украины за 8-й класс?

Не было такой войны. В 1654-1667 г. шла русско-польская война. С обеих сторон воевали запорожские казаки. Гетман Выговский переметнулся к полякам и подписал с ними Гадячский договор, согласно которого он желал видеть в составе Речи Посполитой равноправное с Польским королевством и Великим княжеством Литовским Великое княжество Русское (как видим, слово "Украина" ему тоже было неведомо). Сам он, разумеется, метил на трон великого князя. Однако предательство гетмана встретило мощный отпор снизу, против Выговского вспыхнуло восстание Пушкаря и Барабаша, в результате которого он был свергнут, бежал к полякам, которые его же и расстреляли за измену в связи с его действительной или мнимой причастностью к восстанию Сулимка.

Так вот, Конотопская битва - одно из сражений русско-польской войны, в котором со стороны Польши, как считается, приняли участие 30 тысяч крымцев и ногаев, 16 тысяч казаков Выговского и около 2 тысяч наемников. С противной стороны под началом князя Трубецкого сражались порядка 28 тысяч человек в составе русских полков и несколько менее 7 тысяч запорожцев гетмана Беспалова. Русские понесли поражение, однако разгромлены не были, а отошли к Путивлю. Крымские татары и ногаи оставили Выговского из-за того, что атаман Серко напал на ногайские улусы, а Выговский вскоре вынужден был бежать. В каком месте укро-историки усмотрели в этом эпизоде русско-украинскую войну, тем более, победу в ней, мне не ведомо. Самые значительные потери в силах князя Трубецкого пришлись именно на запорожцев Беспалова, из которых погиб каждый третий. Интересно, они с крымскими татарами и немецкими наемниками воевали за Украину или против нее?

    - А в царских документах, что касается Переясловской рады и воссоединения, встречается слово "Украина"?

Нет. Известен приговор Земского собора, собранного в Москве специально для решения о принятии в подданство Запорожского казачьего войска - в нем не встречается слов "Украина" и "украинцы". Православные жители Левобережья называются черкасами. Субъектом договора выступает войско, а в мотивировочной части нет даже намека на некое общее историческое прошлое русских и черкасов, главной причиной вмешательства в дела Польского королевства называется невыполнение клятвы короля Яна Казимира черкасам "в вере християнской остерегати и зашищати, и никакими мерами для веры самому не теснити", то есть не нарушать права православных подданных. На присланной Хмельницкому из Москвы печати (один из атрибутов гетманской власти) значилось: "Печать царского величества Малой Росии войска запорожского".

    - Давайте поговорим о Киеве. Среди украинских, да и большинства российских историков, традиционно принято считать, что дата основания Киева отстоит от наших дней на полторы тысячи лет и уже около тысячи лет он представляет собой крупный столичный город. О чём, по Вашему, можно уверенно утверждать, опираясь исключительно на вещественные доказательства: свидетельства иностранцев о Киеве, археологические раскопки, памятники архитектуры?

Точно можно установить лишь то, что Киев, как небольшое монастырское поселение, уже существовал в конце XVI столетия. В конце XVIII столетия на месте современного города находились три разнесенных поселения - Киево-Печерская крепость с предместьями; в двух верстах от нее находился Верхний Киев; в трех верстах лежал Подол.

Все древние упоминания Киева высосаны из пальца. Например, ромейские (византийские) хронисты никак не могли не заметить громадное государство с центром в Киеве у себя под боком. Про болгар, про набеги разбойников на города в Малой Азии, про малозначительные племена варваров они пишут подробно, а про Киевскую Русь, как государство, - молчок. Поэтому историки из кожи вон лезут, чтобы обнаружить Киев там, где его нет и быть не может. Нашли у Константина Багрянородного мимоходом упомянутую крепость Самбатос на Борисфене и тут же радостно объявили ее стольным градом Киевом, встретили упоминание Кнебской епархии - и сразу заявили, что Кнебо и есть Киев. А обнаружив у арабов некий Куяб, приказали всем считать, что речь идет о Киеве, и только о Киеве. Но если, например, Абу Хамид ал-Гарнати пишет, что в Куябе живут магрибцы-мсульмане, говорящие на тюрском языке, то это совсем не вписывается в басни историков про Киевскую Русь. Либо киевляне исповедовали ислам, либо Куяб - это не Киев, а, например, древний Куляб или Кува (Куба).

Киевская археология выглядит откровенно бледно, даже если принимать во внимание откровенне фальсификации. Например, Гнездовские курганы под Смоленском дают на порядок больше материала, который у археологов принято датировать X-XI вв. "Домонгольская" архитектура Киева - откровенная спекуляция. Все "домонгольские" памятники выстроены в стиле украинского барокко. Никаких документальных свидетельств об их существовании ранее XVII века нет. Так что в ход идут стандартные басни о том, что храм, дескать, очень-очень-очень древний, только перестроен 300 лет назад. Даже когда археологам "повезло" раскопать руины взорванного немцами Успенского собора, они вскрыли лишь культурные слои XVII века. Остальное - ловкость языка при трактовках результатов раскопок.

    - Когда же впервые на межгосударственном уровне появился термин "Украина" как название географической области от Харькова до Ужгорода? И когда народ, проживавший в этой области стал называться и, что ещё важнее, сам себя считать и называть "украинцами"? Что Вам удалось, изучая документы, установить в этом вопросе?

Если вы имеете в виду территорию от Харькова именно до Ужгорода, то она стала Украиной в 1945 г. с включением в ее состав Закарпатской области. Правда, большинство жителей Закарпатья украинцами себя не считали, да и сейчас упорно именуют себя русинами, но это уже мелочи. При всеобщей паспортизации украинцами стали писать всех проживающих на территории УССР, если к тому не было явных препятствий.

Сам топоним "Украина" в Европе был запущен в оборот, как я уже упоминал, Бопланом в 1660 г. Но ни о каких украинцах Боплан даже не подозревает, упорно называя жителей "окраин Королевства Польши, простирающихся от пределов Московии, вплоть до границ Трансильвании" русскими. Да и само название "Украина" попало в его труд уже во второй редакции вероятно по чьей-то ошибке. Первоначально книга Боплана называлась "Description des contrtes du Royaume de Pologne, contenues depuis les confins de la Moscowie, insques aux limites de la Transilvanie - "Описание окраин Королевства Польши, простирающихся от пределов Московии, вплоть до границ Трансильвании", то есть термин "украйна" здесь в смысле "окраина". И лишь второе издание книги, вышедшее в Руане в 1660 г. получило заголовок Description d'Ukranie, qui sont plusieurs provinces du Royaume de Pologne. Contenues depuis les confins de la Moscovie, insques aux limites de la Transilvanie - "Описание Украины …", причём на титульном листе книги слово "Украина" написано неверно - D'UKRANIE вместо D'UKRAINE. Никаких украинцев и Украины не знает и Богдан Хмельницкий, в универсалах которого мы этих слов не встречаем, хотя украйна в значении "окраинная, пограничная земля" иногда упоминается.

Вот как он выразился в отношении народа, подчинённого ему, и территории, на которой этот народ проживал, в своей речи на Переясловской Раде: "Что уже шесть лет живем без государя в нашей земле в безпрестанных бранех и кровопролитиях з гонители и враги нашими, хотящими искоренити Церковь Божию, дабы имя русское не помянулось в земле нашей… Той великий государь, царь християнский, зжалившися над нестерпимым озлоблением Православныя Церкви в нашей Малой Росии…"

Украинцы, как народность, впервые выведена поляком Яном Потоцким в книге "Историко-географические фрагменты о Скифии, Сарматии и славянах", изданной в Париже на французском языке в 1795 г. Потоцкий считал поляков наследниками сарматов, а украинцев - ответвлением польского племени. Другой поляк Тадеуш Чацкий в 1801 г. написал псевдонаучную работу "О названии "Украина" и зарождении казачества", в которой выводил украинцев от выдуманной им орды укров, якобы переселившихся в VII в. из-за Волги.

Чтобы понимать, на какой почве появились первые граждане, начавшие называть себя украинцами, нужно знать политическую обстановку в юго-западных областях России в начале XIX века. Благодаря благосклонному расположению Александра I к Польше, этот регион был буквально наводнён всевозможными польскими деятелями, многие из которых, мягко скажем, не питали особых симпатий к России. И особенно много таких деятелей было в системе образования Юго-Западного края: такие, как Адам Чарторыйский, попечитель Виленского учебного округа (включавшего Киевскую, Волынскую и Подольскую губернии) который во время польского восстания 1830-1831 гг., возглавит правительство мятежников, упоминавшийся выше Тадеуш Чацкий - основатель Кременецкого лицея, попечитель Харьковский университета - Северин Потоцкий и другие. Все эти деятели были явных антирусских взглядов, поэтому неудивительно, что маргинальные идеи украинства Потоцкого и Чацкого со временем укоренились в среде южнорусской интеллигенции. Более благодатной почвы для новаторских протестных настроений, чем студенчество, трудно найти, чем и воспользовались польские националисты, мечтавшие о восстановлении независимой Речи Посполитой, и с этой целью начавшие политику "откалывания" от России части её народа, чтобы иметь себе союзников в борьбе с Россией. И именно с подачи польских учителей появились такие известные деятели, как выпускники Харьковского университета Петр Гулак-Артемовский, Дмитрий Богалей и Николай Костомаров, Францишек Духинский, выпускник Уманского униатского училища и другие, ставшие активными пропагандистами украинской национальной идеи и положившие начало процессу, который позднее был объявлен "украинским национально-освободительным движением".

    - Что же, получается украинцев придумали поляки?

- Они, что называется, инициировали процесс, который впоследствие вышел из-под их контроля, и уже после восстановления государственности Польши ляхи поимели немало проблем с украинским национализмом. Апогеем польско-украинской "дружбы" можно считать Волынскую резню 1943 г.

К середине XIX века появляется русская (этнически) интеллигенция, проповедующая доктрину украинства, но это была именно политическая доктрина, под которую срочно стали подбивать культурную основу. Именно тогда зародилась традиция писания литературных произведений на крестьянском диалекте. Востребована идея украинства оказалась лишь в Австрии, где ее использовали в Галиции для подавления русского культурного движения, поскольку в Вене осознавали, что оно вскоре перерастет в национально-освободительную борьбу. Собственно, тогда и был создан украинский язык (один из главных его создателей Михаил Грушевский, получал за свою работу, зарплату из австрийской казны) и украинский алфавит. Поначалу делались потуги создать его на основе латиницы, но эта затея оказалась откровенно бредовой.

В 1906 г. предпринята первая попытка украинизации в России (финансировалась Австро-Венгрией) - так называемый языковой крестовый поход. Крестоносцы стали издавать литературу и периодику на новосозданном украинском языке, однако эпопея окончилась оглушительным провалом - население совершенно не желало читать газеты на непонятном "украинском языке". Причем самое яростное сопротивление крестоносцам оказали местные украинофилы, которые полагали, что украинский язык - это народный диалект, литературизированный Шевченко, а навязываемый австрийцами галицкий воляпук они считали искусственным и совершенно непригодным.

Наконец, уже в советское время, в 20-30-е годы происходила первая массовая и тотальная украинизация, которая, не смотря на неприятие со стороны населения, имела относительный успех. По крайней мере, был сформирован единый языковой стандарт, который внедрялся через школьное образование. Во второй половине 30-х годов украинизация пошла на спад, а после войны процесс вообще затух. Во многом это объяснялось тем, что самые активные украинизаторы охотно сотрудничали в годы оккупации с немцами, а после либо сбежали на Запад, либо были репрессированы.

Наиболее продолжительный и активный процесс украинизации происходит на наших глазах последние 20 лет. Однако задача создания "украинской нации" до сих пор не выполнена.

    - Почему вы так считаете?

- Даже в Киеве три четверти населения продолжает говорить по-русски. Даже те, кто называют себя украинцами, в большинстве случаев сознаются, что думают по-русски. В общем, Украина сегодня - это уникальная страна, где вывески и официальные бумаги пишут на одном языке, а говорят на другом. Чтобы украинский язык стал полноценным языком, недостаточно механической замены русских слов на польские и насаждения этого лексикона сверху, для этого надобны гиганты, какими для русского языка стали Ломоносов, Пушкин, Толстой. Как только украинский язык станет родным для граждан Украины - только тогда можно будет говорить о формировании украинского народа. Пока же три четверти граждан Украины являются украинцами по паспорту, а не по самосознанию.

    - Полагаю, украиноязычным гражданам будет трудно осознать, что они говорят не на древнем языке предков, а на искусственно придуманном 150 лет назад языке.

- Во-первых, украинский язык еще не придуман, он находится в активной фазе формирования, он еще недостаточно оторван от русского. Во-вторых, чтобы что-то осознать, достаточно просто захотеть. Например, попытаться найти какой-нибудь древний письменный источник на украинском языке. Но таковых нет, украиномовные письменные источники появляются только в XIX cтолетии. Но украинцы вовсе не хотят знать правды, как правды не желают знать историки. Украинским школьникам говорят, что церковно-славянский язык - это и есть древнеукраинский язык. Поскольку дети церковно-славянский сейчас не знают, им остается лишь верить учителю всю оставшуюся жизнь. Вот на таком шатком фантомном фундаменте и держится украинское национальное самосознание.

Это, кстати, объясняет и бедность украинской культуры, потому что умные, образованные, творчески мыслящие люди не могут считать себя украинцами, как Гоголь яростно отрицал всякое украинофильство и попытки отделить от русской культуры малороссийский пласт. То, что считается украинской культурой - убогий суррогат. Например, "классика украинской музыки" - опера Гулак-Артемовского "Запорожец за Дунаем" мало того что является переводом с русского, так музыка еще и тупо сворована у Моцарта из его оперы "Похищение из Сераля", куда добавлено несколько народных мелодий. Украинская литература, начиная с Котляревского - это либо вольные переводы, либо украинизация чужих произведений, чем грешили все "классики" - воровали сюжеты и Шевченко и Вовчок. "Заимствование" сюжета - это, конечно, не редкость, Лермонтов заимствовал у Байрона, Пушкин у Жуковского и народного фольклора, Алексей Толстой знаменитого "Буратино" передрал у Карло Коллоди. Но если доля "заимствований" в русской литературе, условно возьмем, 10%, то в украинской все 90%.

Русское искусство, так или иначе, есть достояние мировой художественной культуры, а украинская литература, музыка не вышла из рамок региональной культуры, в которую ее и загнали сами украинизаторы. Представьте, что будет, если Киевский театр оперы и балета привезет в Вену "Запорожца за Дунаем". Да их там тухлыми закидают! А какой-нибудь "Властелин Борисфена" Станкевича - это пропагандистская заказуха на потребу дня, которая даже для внутреннего употребления непригодна.

    - Михаил Булгаков в "Белой гвардии" не жалеет "чёрной краски", когда пишет об украинских правителях 1917-19 гг., устами своих героев называет их не иначе, как шайкой проходимцев и казнокрадов. Никаких оснований не верить писателю, чья репутация честного человека не вызывает никаких сомнений, нет. Сейчас же у нас этих государственных деятелей принято считать основоположниками независимости и национальными героями. Вы немало времени потратили на изучение того периода: кем, по Вашему мнению, были на самом деле Грушевский, Скоропадский, Петлюра и др.?

- Помимо языка важной, даже важнейшей, составляющей национального самосознание является сознание историческое. Поскольку самостоятельной истории у Украины не было, как не было самостоятельной истории, например, у Сибири, сейчас эта история ударными темпами сочиняется. Тем, кто не верит в возможность сочинения 300 лет назад древней истории, я рекомендую посмотреть, насколько изменились школьные учебники истории за 20 лет. Прошлое неизменно, однако представления о нем меняются кардинально. Поэтому когда мы говорим о Скоропадском, Петлюре, Грушевском и прочих, надо разделять реальных лиц и миф об этих людях. В действительности это были статисты, которые ничего не создали, и которых пользовали в своих интересах реальные исторические силы. Тот же Грушевский успел услужить и венскому императору, и германскому кайзеру (именно он, если кто запамятовал, пригласил в 1918 г. немцев оккупировать Украину), после, поняв, что в эмиграции ему ничего не светит, публично отрекся от своих прошлых взглядов и товарищей и переметнулся к большевикам. Современники воспринимали всех этих "вождей нации", как клоунов, героев анекдотов и частушек (про Петлюру первым делом вспоминается "У вагонi Директорiя, пiд вагоном территорiя"). Так что Булгаков, как свидетель той эпохи, выражал доминирующее в обществе отношение.

    - Но, может быть, эти деятели были наивными неумелыми политиками, но искренними людьми, желавшими построить национальное государство? Можем мы, опираясь на документы, найти в их биографии что-нибудь положительное?

- Положительное и отрицательное - сугубо оценочные суждения. Националисты положительно оценивают Гитлера за сегрегацию евреев, и нетрудно догадаться, что сами евреи дадут этому деятелю резко отрицательную оценку. Я далек от того, чтобы давать оценку деятельности Грушевского по созданию украинского языка, как положительную или отрицательную. Вообще, искусственное создание литературного языка дело довольно обычное. Например, португальские колонизаторы на основе малайского начали создавать индонезийский язык, которым пользуется сегодня 200 миллионов человек. Здесь следует обратить внимание на другое: индонезийский язык послужил делу объединения тысяч разноязыких племен в единую нацию, а украинский литературный язык создавался для разъединения единого русского народа (русин) в Галиции, а в дальнейшем был востребован и сепаратистами с целью отрыва от Большой России Малороссии, Волыни, Новороссии и Слобожанщины.

Вы говорите, националисты хотели построить национальное государство? Допустим, но для чего? Народу это самое национальное государство в 1918 г. было не нужно. Никто не стал его защищать. Совершенно очевидно, что националистам нужно было государство лишь для того, чтобы получить власть над ним. Ведь Грушевский призвал на помощь себе оккупационные войска и пресмыкался перед кайзером Вильгельмом именно для того, чтобы удержаться у власти. На германских штыках держалась опереточная власть гетмана Скоропадского. Петлюра ради личной власти по Варшавскому договору продал полякам пол-Украины. И наоборот, Грушевский мигом отказался от националистических "заблуждений", когда взамен публичного покаяния появилась возможность занять теплое место при большевиках. В этой возне мелких интриганов я не вижу великой государственной идеи и великих борцов за нее.

Но совсем другое дело - исторический миф. В государственной исторической мифологии Грушевский, Петлюра, Скоропадский, Выговский, Орлик, Бандера, Мазепа и прочие - это рыцари без страха и упрека, могучие государственные умы. Пока, конечно, сложно вылепить из этих деятелей героев, поскольку их реальный портрет слишком явственно выпирает через глянец официальной пропаганды, но пропаганда - мощный инструмент формирования сознания. 100 лет назад выход в России 10-томной "Истории Украины-Руси" Грушевского вызвал гомерический хохот. Сегодня его догмат уже официально канонизирован, если в РФ говорят о Киевской Руси, то на Украине в ходу новоязовский ярлык "Киевская Украина", как обозначение никогда не существовавего древнего государства в Поднепровье. Так что если мифотворчество будет развиваться в том же духе, еще через сотню лет мы получим красивую, но совершенно виртуальную историю Украины, которую миллионы украинцев будут считать непреложной истиной.

Фальсификация "Слова о полку Игореве": как это было.

Фальсификация Слова о полку Игореве

Точнее пост надо было озаглавить "Фальсификация доказательств подлинности "Слова о полку Игореве", но в принципе это одно и то же. Если "Слово" - подлинный памятник литературы XII столетия, то нужды в фальсификации доказательств его подлинности нет. Такая нужда возникает исключительно для легализации новодела, в отношении которого возникли сомнения. В случае со "Словом" сомнения у современников возникли сразу, и вопрос о подлинности литературного памятника тут же перешел в сферу политическую.

Для начала коротенько остановлюсь на вопросе политической конъюнктуры. Конец XVIII-начало XIX веков - время становления наций.Не этносов, сложившихся много веков ранее, а именно современных политических наций. Политическая нация базируется на общем историческом сознании. Ни вера, ни язык не играли в этом деле главенствующей роли. Время было вполне уже просвещенное, атеизм стал нормой в правящем классе, а язык в принципе не мог быть консолидирующим фактором, ибо верхушка русского общества была по большей части немецко- и французско-говорящей. Ну, в любом случае, она была совершенно оторвана собственно от русского общества, будучи тотально вестернизированной. Но именно это европеизированное дворянство и стало носителем исторического сознания, которое активно (точнее, взрывообразно) начало формироваться как раз во времена Александра Сергеевича Пушкина (и, кстати, при его непосредственном участии). Можно сказать, что вопрос формирования исторического мышления полностью был подчинен интересам идеологии, а запросы идеологии полностью диктовались текущей политической конъюнктурой.

Чудовищно нелепая по нынешнему разумению норманнская теория генезиса государственности Руси была объявлена единственно верной и не подлежащей сомнению именно поэтому, что в этом заключалась политическая нужда. Правящая династия Романовых по крови была совершенно нерусской, так что сказка о призвании варягов становилась своего рода фантомным отражением "возвращения" европейской аристократии на русский трон. Русская элита в массе своей желала быть своей в Европе, и романтическая доктрина скифской самобытности нафик никому не вставляла за исключением редких диссидентов. Сама мысль об общем происхождении со смердящей чернью многим элитариям была глубоко омерзительна.

Наукой история не является и сегодня, а в те далекие времена никому и в голову не могло прийти, что история имеет какое-либо отношение к науке. Задача написания красивой истории воспринималась как сугубо прикладная пропагандистская задача - нужно достойно поучаствовать в соревновании просвещенных народов по восхвалению своего великого прошлого. Поэтому придворным историком был назначен Карамзин, который никакого отношения к историографии не имел, зато был талантливым сочинителем. Все логично: чтобы что-то сочинить, нужен хорошо подвешенный язык и умение колебаться вместе с генеральной линией партии. А всякая там "научность", точнее ее видимость, потребовалась лишь через полвека, чтобы легализовать красивые исторические мифы, уже прочно утвердившиеся в массовом сознании.

Великой проблемой являлось то, что европейцы начали сочинять свое великое прошлое значительно раньше, и места в древности для русских "дикарей" не оставили. Поэтому для правящего класса России осталась единственная лазейка - примазаться к уже написанной в общих чертах истории Европы - мол, мы к лапотному быдлу отношения не имеем, наши предки на ладьях в эти дикие края приплыли и цивилизацию туземцам принесли. То есть задача была сужена: нужно было написать лишь историю славных европейских цивилизаторов, прибывших окультуривать дикие славянские племена. Цивилизаторы, если верить официальной мифологии, были блистательны в военном деле и премного мудры: щиты на врата прибивали, христову веру приняли добровольно, а не как покоренные народы от завоевателей, окрестили дремучих подданных язычников, ну и т.д.. Основной костяк русской истории быстро настрочили выписанные из-за границы немцы Шлецер, Байер и Миллер еще в XVIII веке, а в следующем столетии началась популяризация этой доктрины. Решающий вклад в это дело внес упомянутый литератор Карамзин, который, не отрывая чресла от кресла, настрочил 12 томов "Истории государства российского", которые издавались громадными по тем временам тиражами и продавались, словно горячие пирожки.

У просвещенной публики в ту эпоху возник интерес к исторической беллетристике, а после и к древним литературным памятникам. Если есть спрос - будет и предложение. Древние памятники посыпались на европейского читателя, как из рога изобилия. Британия зачитывалась поэмами Оссиана, которые стахановскими методами фальсифицировал Макферсон, а у русских нечем было утереть нос Европе. Вот именно тогда из ниоткуда и появилась сенсационная находка - эпическое "Слово о полку Игореве", которое тут же было поставлено восторженными рецензентами в один ряд с поэмами Оссиана. Ну, это простительно, ведь тога еще факт фальсификации оссиановского цикла не был общеизвестен. Ко всему прочему содержание и идейный пафос "Слова" были выдержаны в исключительно правильном политическом контексте. В то время Россия переживала бум освоения степей Новороссии, которые еще, дескать, князь Игорь хотел завоевать, а поганых половцев (аналог враждебных романовской России турок) мечом пошенковать. У него, правда, малость не склалось, но матушка Екатерина, о, слава ей, слава, исполнила вековую мечту славянского племени и утвердила имя русское в Таври и Тмутаракани, которая, кстати, весьма навязчиво в "Слове" поминается.

В эстетическом смысле произведение действительно великолепно, и уже одно это настораживает: литература, как и всякое иное искусство, последовательно проходит путь от примитивных форм к высоким и утонченным. А тут мы видим нечто удивительное: якобы очень древний автор обнаруживает прекрасное владение высоким литературным штилем, а после него за шесть веков никто и близко не смог приблизиться к таким эпическим высотам ни по слогу, ни по продуманности сюжетной композиции. Еще более удивительно то, что такая яркая вспышка литературного таланта не оставила никаких отблесков в последующих веках, ни единого списка столь блестящего произведения, как "Слово", нам не известно, не находим мы нигде прямых или скрытых цитат из него, попыток подражания.

Правда, историки и филологи пытаются убедить нас, будто автор "Задонщины" был знаком со "Словом", и даже пытался ему подражать. О, лучше бы они молчали. Это равносильно тому, если я скажу, что Меладзе был знаком с любовной лирикой Лермонтова (ну дык, ясно знаком, в школе проходил) и даже пытался развивать цыганские сюжеты в своем поэтическом творчестве. Уровень попсовых меладзевских подвываний про цыганку Сару как-то даже и сравнивать с лермонтовской Земфирой неудобно, это явления разного порядка. Одно бесспорно - Меладзе жил после Лермонтова, и потому заимствовать у классика что-то мог хотя бы гипотетически, а вот обратную возможность придется сразу отсечь. Но если древнее происхождение "Слова" не доказано, то не будем исключать того, что это "Задонщина" дала материал для заимствования в Игоревой поэме, а не наоборот. При строго формальном подходе в лингвистическом анализе эта версия будет даже более обоснованной. Ибо в противном слуае придется признать, что косноязычный автор "Задонщины", слизывая у гения, еще и творчески примитивизировал заимствования.

В этой связи любопытно мнение видного историка Александра Александровича Зимина, который обосновал гипотезу, согласно которой параллели между "Словом" и "Заднщиной" более явственно проступают именно в поздних списках сочинения о походе на Куликово поле, хотя по идее связь должна быть более заметна в ранних списках, то есть более близких к утраченному первоисточнику. Но если предположить, что при фабрикации "Слова" автор имел в своем распоряжении поздние редакции "Задонщины", все сразу встает на свои места.

Но на самом деле все эти филологические игры особого значения не имеют, потому что элементарный здравый смысл подсказывает, что доказательства подлинности произведения искать внутри его самого абсурдно. Но, за полным отсутствием исторического материала (списков "Слова" заведомо старше XVIII века) и исторических аналогов, доказывают подлинность его именно филологи, причем опираются они в своих рассуждениях… на само же "Слово".

Сегодня официально признанным авторитетом по вопросу "Слова о полку Игореве" является некий гражданин Зализняк. Вам ни о чем не говорит это имя? Тогда представлю его несколько иначе: академик Российской академии наук по секции литературы и языка отделения истории и филологии, доктор филологических наук, лауреат Государственной премии России, обладатель Большой золотой медали имени Ломоносова Российской академии наук  Андрей Анатольевич Зализняк. Что, коленки уже благоговейно подогнулись? А то ж - академик…

Так вот, давайте почитаем доклад Зализняка "Проблема подлинности "Слова о полку Игореве", в котором сжато изложены результаты его труда "Слово о полку Игореве" - взгляд лингвиста". Из текста следует, что проблема-таки существует, и за 200 лет она разрешена не была. Автор пишет: "Противостоят друг другу две точки зрения - что это подлинное произведение, созданное в древнерусскую эпоху, и что это подделка конца XVIII века, созданная незадолго до первой публикации этого произведения в 1800 году. Разрешение этой дилеммы чрезвычайно затруднено тем, что рукописный сборник, в составе которого было "Слово о полку Игореве", по сохранившимся сведениям (впрочем, не совсем чётким), погиб при нашествии Наполеона в великом московском пожаре 1812 года."

Тут Зализняк умышленно встает на кривую тропинку лжи и передергиваний. Нет никаких сведений, даже "не совсем четких" о гибели первоисточника "Слова" в пожаре. Есть лишь предположение. Но точно так же существует и предположение, что рукопись была замурована в подвале дома ее владельца, ныне принадлежащим МГСУ. Кстати, в 2011 г. на благотворительном аукционе в университете был продан за 140 тыс. руб. любопытный лот - право на инженерно-техническое обследование подвальных помещений здания вуза на Спартаковской улице с целью поиска оригинала "Слова о полку Игореве".
        Хоть версия утраты этого литературного памятника и очень сомнительна, но еще сомнительнее его происхождение. По наиболее распространенной версии граф Мусин-Пушкин якобы получил его в библиотеке ярославаского Спасо-Перображенского монастыря. А. М. Тюрин в статье "Датирование "Слова о полку Игореве" в рамках Новой Хронологии" пишет: "Здесь можно привести и объяснения экскурсовода Спасо-Преображенского монастыря, которые слышал автор этих строк несколько лет назад. "А. Мусин-Пушкина обнаружил в библиотеке монастыря "Слово о полку Игореве". Вы спросите, почему оно не значилось в списке владений библиотеки? Ответ прост. Оно было подшито к другому документу, который и получил А. Мусин-Пушкин для изучения. Вы спросите, почему это не зафиксировано в специальной книге выдачи библиотечных документов? Ответ прост. Один из настоятелей монастыря приказал эту запись вымарать".

В этих условиях "Слово о полку Игореве" по всем канонам исторической науки не может быть отнесено к историческим документам. Однако филологи как бы обосновали, что оно является древнерусским литературным памятником. Понять суть этой странной метаморфозы до конца мы не можем. Но именно в этой плоскости филологи строят свои логические конструкции, сводя к молозначащим исторические аспекты рассматриваемого феномена и гипертрофированно повышая роль филологии в его изучении".

Итак, никаких ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ свидетельств происхождения рукописи из Спасо-Преображенского монастыря нет. Как же оно оказалось у Мусина-Пушкина? Известно, что указом от 11 августа 1791 г. Императрица Екатерина II повелела собирать в Синоде древние рукописи и старопечатные книги из всех церквей и монастырей России. Во все епархии разослали соответствующее предписание. А как раз за год до того Алексей Иванович был назначен обер-прокурором Святейшего Синода, и потому он получил доступ к самому обширному собранию русских древностей. Но если "Слово" в составе некоего неизвестного рукописного сборника было получено Синодом по официальному каналу, то, во-первых, сей факт должен быть зарегистрирован, причем как факт отправки в монастыре, так и факт получения в канцелярии Синода, во-вторых, бесценный литературный памятник не мог в этом случае оказаться в Москве и сгореть при пожаре в пушкинском особняке. Разве что граф перед уходом в отставку в 1797 г. его тупо спиздил и замел все следы.

Сам Мусин-Пушкин якобы так объяснял происхождение древнего источника со слов историка Константина Калайдовича: "До обращения Спасо-Ярославского монастыря в Архиерейский дом, управлял оным архимандрит Иоиль, муж с просвещением и любитель словесности; по уничтожении штата, остался он в том монастыре на обещании до смерти своей. В последние годы находился он в недостатке, а по тому случаю комиссионер мой купил у него все русские книги, в числе коих в одной под No 323, под названием Хронограф в конце найдено "Слово о полку Игореве"..." (Калайдович К. Ф.   Биографические сведения о жизни, ученых трудах и собрании российских древностей графа А. И. Мусина-Пушкина // Записки и труды Общества истории и древностей Российских. Ч. 2. М., 1824.)

Итак, всплывают новые подробности. По версии Калайдовича, первоисточник "Слова" не имел отношения к Спасо-Преображенскому монастырю, а находился в личном пользовании Иоиля Быковского, бывшего архимандрита упраздненного Спасо-Ярославского монастыря. Насчет монастыря я, честно говоря, не понял - то ли он был в 1787 г. переименован в Спасо-Преображенский, то ли упразднен, а его "активы" были переданы Спасо-Перображенскому, но факт в том, что Иоиль Быковский был отстранен от дел, оставшись жить на пансионе в монастыре.

Легенда о происхождении "Слова" таким образом становится еще более сомнительной: будто бы монах Иоиль вдруг сильно вознуждался в деньгах (хоть жил на всем готовеньком, да еще и пенсию ему государыня пожаловала), и продал некоему анонимному агенту Мусина-Пушкина свою обширнейшую коллекцию рукописных книг, в числе коих под номером 323 отыскался и несомненный бриллиант. Когда была совершена покупка, неизвестно. Удивительно, но чем дальше от нас то время, тем "виднее, как оно там на самом деле было". На специализированном ресурсе "Слово о полку Игореве", например, утверждается, что рукопись была передана Мусину-Пушкину в 1787 г. году ярославским архиепископом Арсением.

Сообщник  Алексея Ивановича по переводу "Слова" Николай Николаевич Бантыш-Каменский упоминает о некоем белорусском следе в этом деле: "Мусин-Пушкин обогатил нашу словесность обнародованною любопытною ироическою песнию о походе на половцев удельного князя Новгорода-Северского Игоря Святославича. Она найдена им в одном белорусском сборнике и известна также под названием: Слово о полку Игоря. В переводе этой древней поэмы трудились вместе с ним Николай Николаевич Бантыш-Каменский и Алексей Федорович Малиновский". (Словарь достопамятных людей Русской земли, составленный Бантышом-Каменским, ч. 2, СПб., 1847, стр. 458.) В общем, все в этом хоре поют вразнобой.

Что касается знаменитого собрания рукописей Мусина-Пушкина, начало которой положил еще его отец Иван Яковлевич, то ее исчезновение, честно говоря, очень на руку современным историкам. Каталогизирована онане была (по крайней мере о том нет никаких сведений, зато имеется упоминание современников о двух залах в доме графа, в котором валом лежали неразобранные бумаги и даже пергаментные свитки), а потому можно сколь угодно фантазировать насчет его размеров и ценности источников. Заодно снимаются все вопросы к Карамзину насчет источников его эпохальной "Истории государства Российского" - краеугольного камня русского исторического сознания. Карамзин не просто активно пользовался во время своей работы над 12-томником коллекцией Мусина-Пушкина, она, будто бы, легла в основу его источниковой базы. А теперь все взятки гладки: хочешь - верь Николаю Михайловичу, хочешь - не верь. Проверить ничего невозможно, все претензии к пьяным фанцузским оккупантам.

Несколько настораживает тот факт, что первый том карамзинской "Истории" поступил в продажу лишь в 1818 г. (в аккурат после смерти Мусина-Пушкина в 1817 г.), а последний был доработан и издан в 1829 г. уже после смерти автора, в то время как источник его вдохновения будто бы погорел в 1812 г. Концы с концами явно не сходятся. Поэтому по официальной версии Карамзин якобы начал трудиться над своим сочинением в 1803 г., и целых 15 лет результаты своих усилий автор сохранял в тайне от общественности. Версия, скажем прямо, натянутая. Якобы в 1807 г. Бантыш-Каменский уговорил Мусина-Пушкина передать свою частную коллекцию в архив коллегии иностранных дел. Но она почему-то туда передана не была, потому что… коллегия будто бы не желала принимать сей бесценный дар. Не понятно и то, почему осенью 1812 г., Алексей Иванович, по утверждению современников, души не чаявший в своей библиотеке, не вывез из Москвы пусть бы лишь самые ценные рукописи, хотя будто бы послал в Москву из своего имения целый обоз из 32 подвод для спасения имущества. Столовое серебро и картины со стен почему-то были эвакуированы, а самое ценное, точнее, бесценное - брошено. Опять совершенно фантастическая странность.

Из всего вышесказанного вполне можно предположить, что коллекция Мусина-Пушкина - это некий фантом, на который очень удобно ссылаться при легендировании как существующих источников, происходящих из нее, так и источников утраченных, но успешно попользованных историками во время бума по формированию представлений о нашем прошлом. Теперь эти представления забронзовели, и их документальное обоснование никого не интересует. Типа это общеизвестно, а сомневаться в общеизвестном - моветон.

Но, пожалуй, вернемся к Иоилю Быковскому. Дело в том, что именно он является главным претендентом на обладание лавров сочинителя "Слова" в том случае, если это новодел конца XVIII столетия. Этой версию впервые выдвинул в 1938 г. французский славист, профессор Андре Мазон.  Придерживался этого взгляда и Александр Зимин.  Как сообщает Википедия, он "свою концепцию изложил в книге "Слово о полку Игореве". Источники, время написания, автор", изданной ротапринтом тиражом 101 экз. и розданной (с условием возврата) участникам дискуссии, состоявшейся в Отделении истории АН СССР 4-6 мая 1964. Большинство участников дискуссии не согласилось с точкой зрения Зимина, а его работа так и не была опубликована, что было связано с административным запретом, притом, что целый ряд оппонентов Зимина считали, что его исследование носило серьёзный аргументированный характер и имело право на публикацию. До конца жизни продолжал придерживаться своей точки зрения, уточняя и дополняя текст рукописи. Частично точка зрения Зимина изложена в его статьях, посвящённых "Слову о полку Игореве". Окончательный вариант книги А. А. Зимина о "Слове о полку Игореве" (увеличенный в два раза по сравнению с ротапринтным изданием), был опубликован лишь в 2006 году тиражом 800 экземпляров".

Как видим, здесь четко говорится, что причиной запрета публикации было АДМИНИСТРАТИВНОЕ решение, при том, что даже оппоненты ученого признавали его работу достаточно аргументированной.  Но для нас не так важны аргументы в пользу конкретного автора "Слова", важнее для начала решить принципиальный вопрос о характере этого произведения - древняя ли это поэма XII века, или стилизованное под старину сочинение конца XVIII столетия. Поэтому самое время ознакомиться с аргументацией Зализняка, которому никто административных барьеров не чинит. В своем докладе Андрей Анатольевич сводит доказательный базис к одному-единственному умозаключению: предполагаемый фальсификатор XVIII века не мог столь безупречно воспроизвести в своем сочинении язык, носителем которого он не являлся, потому что в те годы никакой научной лингвистики не существовало, и потому научно реконструировать древний язык он не мог.

Действительно, сложно представить, что отставной чиновник Мусин-Пушкин, человек эпохи Просвещения, каким-то удивительным образом постиг письменный язык XII века и смог написать на нем блестящее произведение. Пушкин (который "наше все") энергично выступил в защиту своего уже почившего к тому времени  однофамильца от обвинений в фальсификации. По его мнению написать такую поэму на "древнерусском языке" может лишь тот, кто думает на нем. Но действительно ли "Слово писано на "древнерусском языке"?

Но на самом деле, о письменном языке XII века ничего не известно и современным лингвистам, нет ни одного дошедшего до наших дней произведения светской литературы того времени. "Слово" по заключению Зализняка писано языком XVI века, причем в тексте прослеживается явное северо-западное влияние писца (северо-белорусское по мнению исследователя) на южно-славянскую орфографию.  То есть задача фальсификатора заметно упрощается: ему нужно подделывать не неведомый язык темных веков, а всего лишь скопировать лексические и орфографические особенности рукописей XV-XVI вв., коих в распоряжении того же Мусина-Пушкина были, по меньшей мере, сотни. Однако все равно ни он, ни его помощники в издании "Слова", Бантыш-Каменский и Малиновский, люди светские и европейски образованные, вряд ли способны быть носителями архаичного языка русских летописей дониконовской эпохи. Но…

Тут самое время вспомнить о "пенсионере" Иоиле Быковском. Он-то, как предполагается, происходил родом из Белоруссии, именуемой тогда Литвой, учился, а позднее преподавал в Киево-Могилянской академии, позже занимал пост архимандрита Троицкого Ильинского монастыря в Чернигове. Был инок Иоиль страстным собирателем древних рукописей и обладал склонностью к сочинительству. Вот в нем-то как раз сошлись все три фактора: литературные амбиции, северо-западное происхождение и южно-славянское образование. Осталось прояснить единственный вопрос: мог ли Иоиль, вся жизнь которого прошла в монастырях среди ветхой книжной древности свободно владеть книжным языком XVI века? Назовите мне хоть одну причину, по которой Быковский не смог сымитировать письмо довольно близкой ему эпохи.

Фальсификация-Слова-о-полку-Игореве-2

Более того, можно выдвинуть еще более смелое предположение: старец Иоиль был живым носителем того языка, на котором было написано "Слово".  Тут нет никакой сенсации. Дело в том, что историческая лингвистика - это не наука, а КАК БЫ наука. Даже сам Зализняк признает, что "у гуманитария вообще нет возможности что-либо доказать в абсолютном смысле этого слова".  То есть историческая лингвистика - наука, основанная на более или менее убедительных предположениях, причем особенно зыбки, а иногда и совершенно беспомощны предположения именно в исторической, а не лингвистиуческой составляющей этой дисциплины. Ведь чтобы выделить языковые особенности письменных источников определенной эпохи их надо для начала датировать, что является весьма сложной задачей, поскольку даты, тем паче, абсолютные, нечасто встречаются на древних бумагах и пергаментах, если речь не идет о летописании. Поэтому в ход идут крайне сомнительные методы, как например, стратиграфия или палеография.

Скажем, знаменитые новгородские берестяные грамоты датируются почти исключительно стратиграфически, то есть по глубине залегания в грунте. Сначала такие грамоты чохом датируются археологами, и лишь после они подвергаются лингвистическому анализу, причем для филологов датировка артефакта уже является константой. Филологи выводят некие "классифицирующие признаки эпохи", а после иные рукописи датируются по этим строго кодифицированным признакам. Соответственно, если ошибку в датировке допустили археологи, то вся стройная концепция исторической лингвистики сыпется к едрене-фене, как и вся официальная версия русской истории. В этом смысле именно новгородская археология очень уязвима, разгромлена она уже буквально в пух и прах. Доходит до анекдотов, когда найденный в культурных слоях XII века кукурузный початок объявляют "неизвестным науке растением". Наиболее "раскрепощенные" деятели науки даже выводят из этого гипотезу о том, что артефакт завезли сюда викинги, отрывшие Америку задолго до Колумба. Но ведь куда целесообразнее изменить датировку культурного слоя на XVII век, когда заморский злак был уже широко известен на Руси! Однако это делать никак нельзя, ибо поплывет вся хронологическая конструкция!

Так вот, сегодня некоторые исследователи вполне допускают, что довольно противоречивая, а местами и совершенно абсурдная концепция русской исторической лингвистики, нуждается в некотором уточнении. Особенно настойчивы в своих требованиях к пересмотру замшелого канона так называемые лингвисты-новохронологи. Например, А. М. Тюрин в своей работе  "Датирование "Слова о полку Игореве" в рамках Новой Хронологии" приходит к довольно нетривиальным выводам: "В соответствии с нашей реконструкцией этапов развития русского языка и заключения А. Зализняка ("в "Слове" есть такие отклонения от фонетических, орфографических и морфологических норм, которые в рукописях ХV - XVI веков встречаются только у писцов великорусского Северо-Запада и северной Белоруссии") можно сделать однозначный вывод. "Слово о полку Игореве" написано на литературном языке Северо-запада Руси, который сохранился до начала 19 века. Оно сфабриковано  высококвалифицированным филологом, но не гением "равным по потенциалу совокупности десятков и сотен своих более поздних коллег" [Зализняк, 2008]. Ему не нужно было знать открытия лингвистов 19-20 веков правил развития языков. Он работал с еще живым письменным языком, который этим правилам полностью соответствовал".

Я при всем желании не могу понять, что за бред нес Зализняк про отклонение от фонетических норм (то есть отклонение в произношении) в тексте, но в целом, по мнению автора статьи, можно допустить, что Зализняк в принципе прав, говоря об особенностях текста, только ошибка в датировке подводит его к неверной трактовке отмеченных им особенностей. Может быть и так, конечно. Дело в том, что Северо-западная Русь окончательно вошла в состав Российской империи только в конце XVIII века, и потому письменный язык в Литве, развивался обособленно, и сохранил архаичные черты, от которых "имперский" русский уже избавился в ходе петровской языковой реформы 1708-1710 гг. и последующих бурных изменений. Более того следует развести понятия языка "официально-канцелярского", "служебно-церковного" и "народного письменного". Третья разновидность (на ней, по мнению Тюрина, и написано "Слово"), разумеется, будет гораздо более архаичнее первой, и потому документы одного времени сегодня легко могут быть отнесены к разным эпохам. Например, народный письменный язык XVIII века, известный нам по берестяным грамотам (на бересте писали вплоть до появления в XIX столетии дешевой бумаги) можно ошибочно опустить на пару столетий вглубь, ориентируясь на сходство орфографии с канцелярским языком того времени. Удивительного в том нет ничего, это в госучреждениях писцы были обучены по последней моде, а, например, в Сибири по "Грамматике Словенской" Мелетия Смотрицкого, многие крестьяне постигали грамоту вплоть до XIX века. Впрочем, и сегодня нелюдимые раскольники не признают школы и учат детей на дому по дедовским заветам.  Дай современному филологу записку какого-нибудь столетнего старика, дожившего до наших дней сибиряка-старообрядца из глухой таежной деревни, он с уверенностью скажет, что это документ XVII века, в котором отчетливо прослеживается влияние западно-русской орфографии. Вот вам и люфт в 400 лет, вот и торжество исторической лингвистики над действительностью и здравым смыслом!

Впрочем, все вышесказанное, лишь присказка, а настоящий срыв покров и разрыв шаблона начнется сейчас. Попробуйте задать сами себе вопрос: а что, собственно, изучают Зализняк, ему подобные академики, доктора наук и прочие эксперты по "Слову", включая альтернативных новохронологов? По каким таким источникам они делают выводы о том, что "древнерусский" литературный памятник выполнен писцом XV-XVI вв, по какому тексту они выявляют "влияние южно-славянской орфографии" и делают прочие глубокомысленные выводы? Ведь объект для изучения ОТСУТСТВУЕТ!  Да, смысл слова "отсутствует" надо понимать совершенно буквально. Нет ничего, что историки-лингвисты и лингвисты-историки могли бы исследовать, потому что реальная история "Слова о полку Игореве" начинается лишь в 1800 г. с издания печатной книги (мифологическая предыстория кратко рассмотрен выше) в московской Сенатской типографии.  Ага, создатели специализированного сайта http://slovoopolku.ru так и пишут без всякого стеснения "Древнерусский оригинал 1800 года". Это, конечно, перл из разряда феерических, но, как ни парадоксально, сказано предельно честно.

Давайте ознакомимся со статьей "Слово  о полку Игореве" из авторитетной "Энциклопедии Брокгауза и Ефрона" 19011 г. выпуска. Курсивом выделен текст статьи, написанный П. Владимировым, жирным шрифтом даны мои комментарии.


Слово о Полку Игореве - единственный в своем роде драгоценный памятник древнейшей русской поэзии, как художественной, так и народной. Оно до сих пор остается не вполне разъясненным со стороны происхождения и текста.

Похвальная откровенность, в первых же строках признается сомнительное происхождение источника.

Рукопись С. сгорела в московском пожаре 1812 г.; осталось только первое издание С. под заглавием: "Ироическая песнь о походе на половцев удельного князя Новогорода-Северского Игоря Святославича" (М., 1800)

  Итак, для Владимирова очевидно то, что потомки могут судить о литературном произведении только по книжному ПЕЧАТНОМУ изданию 1800 г.

Первое печатное известие об открытии С. явилось за границей, в гамбургском журнале "Spectateur du Nord" 1797 г. (октябрь). "Два года тому назад, - писал неизвестный автор статьи из России, - открыли в наших архивах отрывок поэмы под названием: "Песнь Игоревых воинов", которую можно сравнить с лучшими Оссиановскими поэмами".

Ну вот, хоть что-то интересное. Если публикация в гамбургском журнале действительно имела место, то это дает хоть какой-то намек на дату обретения произведения - 1795 г. Обращает на себя внимание то, что здесь говорится об отрывке поэмы, хотя "Слово" есть цельное произведение без каких-то пропусков.

В "Историческом содержании песни", составляющем предисловие к изданию 1800 г., повторены почти те же самые выражения.

В предисловии сказано: "Любители российской словесности согласятся, что в сем оставшемся нам от минувших веков сочинении виден дух Оссианов; следовательно и наши древние герои имели своих бардов, воспевавших им хвалу". То ли Мусин-Пушкин организовал "утечку" за рубеж сведений о "Слове", то ли он позаимствовал хвалебный пассаж из гамбургского журнала, который каким-то образом попал ему в руки. Дело, как говорится, темное.

Издание 1800 г. появилось без всяких указаний на лиц, трудившихся над чтением памятника, над его переводом, его подстрочными объяснениями, преимущественно с исторической стороны, на основании "Российской истории" Татищева. Только на стр. VII предисловия, в примечании, замечено, между прочим: "Подлинная рукопись, по своему почерку весьма древняя, принадлежит издателю сего (гр. Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину), который, чрез старания и просьбы к знающим достаточно российский язык, доводил чрез несколько лет приложенный перевод до желанной ясности, и ныне по убеждению приятелей решился издать оный на свет".

Скромность  украшает талант. Правда, скромность Мусина-Пушкина несколько настораживает. Например, он несколько лет избегал встречи с молодым историком Калайдовичем, пытавшимся разузнать о происхождении бесценного памятника "древнерусской литературы". Первая встреча коллег состоялась лишь в 1813 г., когда рукопись была утрачена. Смею предположить, что ранее граф избегал настырного любопытствующего юношу лишь потому, что опасался домогательств со стороны последнего лицезреть сам оригинал рукописи.

Открыв драгоценный памятник, гр. Мусин-Пушкин сообщил о нем знатокам палеографии - Малиновскому, Бантышу-Каменскому и другим - и, разобрав его, составил свой собственный список, в который ввел разделение слов, предложений, заглавные буквы и пр.

Минуточку! На каком основании Малиновский и Бантыш-Каменский объявлены палеографами? В той же энциклопедии в статье "Палеография" первым русским ученым, оставившим след в этой дисциплине назван профессор Измаил Иванович Срезневский, родившийся в 1812 г. Считается, что палиографией занимался этнограф Иван Иванович Носович, но и тому к моменту издания "Слово" было всего 12 лет.  Кто-нибудь  из осведомленных читателей осмелится назвать, какой вклад внесли Малиновский и Бантыш-Каменский в палеографию?
        Непонятно так же что за "и другие", которые тоже якобы были оповещены Мусиным-Пушкиным о своей находке.

С этого списка, который постоянно исправлялся до выхода в свет издания 1800 г., были сделаны копии. Одну из таких копий гр. Мусин-Пушкин поднес имп. Екатерине II, и она дошла до нас.

Вот тут уже кое-что не сходится. Если верить гамбургскому журналу, найдено произведение в 1795 г. Далее, по словам самого издателя книги, несколько лет потребовалось для того, чтобы расшифровать древний текст и довести перевод до "желанной ясности". Так называемый "Екатерининский список" действительно имеется в наличии. Вот только принадлежать российской императрице он не мог, потому что она отошла в мир иной в 1796 г., следовательно, на расшифровку текста у нашей троицы было не несколько лет, а от силы несколько месяцев. Однако расхождения между "Екатерининским списком" и "отшлифованным за годы работы" текстом, по которому выполнено издание, довольно незначительны. Так что вполне допускаю, что "Екатерининский список" - утка, запущенная в оборот для придания произведению веса. Мол, высочайше одобрено, спорить не моги! Ведь найдена "Екатерининский список" была лишь в 1864 г. будто бы в папке, в которой лежали собственноручные записи императрицы. Не исключено, что список был положен в папку в течение 70 лет, что прошли с ее смерти. Ни

Сохранились еще переводы С. о Полку Игореве на русский язык с заменами о некоторых чтениях оригинала сравнительно с текстом, приготовленным для издания 1800 г. (так назыв. бумаги Малиновского, отчасти описанные Е. В. Барсовым в его труде о С. о Полку Игореве; другой перевод, с заметками по рукописи Импер. публичн. библ., описан в "Отчете Импер. Публ. Библ., за 1889 г.", СПб., 1893 г., стр. 143-144).
        После потери оригинала С. о Полку Игореве явились сообщения о его особенностях со слов владельца и других очевидцев. Свидетельства эти противоречивы, так как никто не позаботился скопировать образчик письма рукописи, описать ее особенности.

Это как же так?!!! Целых два "палеографа" изучали бесценный в научном отношении памятник, и даже не сняли палеографические снимки? Почти 20 лет светила научной мысли имели в своем распоряжении первоисточник, и никто не озаботился самым элементарным - снять точную копию с довольно короткого текста, описать его характерные особенности.

Можно предполагать, что рукопись С. о Полку Игореве относилась в XVI в., писана была скорописью без разделения слов, с надстрочными буквами и не свободна была от описок, ошибок, а может быть, и от пропусков или от изменения первоначальных выражений: такова судьба всех позднейших списков древнерусских памятников литературы.

Что ни абзац, то перл! Это с какой такой радости скоропись XVI века выполнялась без разделения слов?  То, что слова не всегда разделялись пробелами, это верно, но в таком случае разделителями являлись заглавные буквы.

Отсюда с самых первых пор изучения С. о Полку Игореве тянутся в научной литературе опыты более или менее удачных исправлений текста С. о Полку Игореве. Лучшие из них сделаны Дубенским в 1844 г., Тихонравовым в 1866-1888 гг., Огоновским в 1876 г., Потебней в 1878 г., Барсовым в 1887-1890 гг., Козловским в 1890 г.

Слово "исправления" в данном случае вводит читателя в заблуждение. Вот если бы оригинал произведения сохранился, то тогда можно было бы говорить о более или менее исправном переводе, но все последующие переводчики исправляли уже переложение Мусина-Пушкина, предполагая, что в данном случае имелось в виду в первоисточнике.

В С. немало затруднительных мест вследствие порчи текста. Почти каждое такое место не раз подвергалось истолкованиям. Самым прочным способом при толковании этих темных мест С. являются палеографические восстановления, напр. посредством гаплографии (объяснения Козловского в 1890 г.).

Опять двадцать пять! Первоисточник, если в нем и были порченные места, утрачен! Палеографические восстановления на каком материале делались? На книжном издании что ли? Так печатные материалы никогда не являлись предметом палеографии. Гаплография здесь вообще упомянута не к месту.

Подведем некоторый итог. В нашем распоряжении имеется ПЕЧАТНЫЙ текст ПЕРЕВОДА (транслитерированное переложение), выполненный Мусиным-Пушкиным якобы с некоего древнего текста, о котором нет никаких достоверных сведений: ни о его происхождении, ни о его утрате, ни о каких-либо особенностях. Имеются так же расходящиеся между собой рукописные списки произведения, однако выполнены они не с утраченного оригинала, а все с того же перевода Мусина-Пушкина, легшего в основу печатной книги. В дальнейшем все "исследователи палеографии" и "улучшатели" текста могли работать только с известным нам переводом, то есть в лучшем случае они могли заниматься реконструкцией исходного текста методом обратной транслитерации.
      Ни в какие ворота не лезет наглость Зализняка, который усмотрел в ПЕЧАТНОМ издании конца XVIII столетия "сохранение древнерусской грамматики". На верхней картинке (кликабельна) текст первой публикации "Слова", в левой колонке - тот самый "древнерусский текст", который  легко читается и ныне. Легко читается он потому, что выполнен русским гражданским шрифтом, введенным в оборот Петром Первым в ходе первой административной реформы русского языка. Правда, алфавит изменялся и после, пока не устоялся окончательно к середине XVIII века, и в таком виде просуществовал до 1918 г. Объясните мне, люди добрые, как гражданской азбукой без титлов, лигатур, надстрочных знаков, без архаичных букв  (изначально кириллица имела 45 знаков, из которых треть ныне выпала из русского алфавита, а две новые буквы появились) мог передать особенности "древнерусской" грамматики?
      Мне встречались упертые защитники древности "Слова", которые насмерть стояли на том, что в левой колонке изданной в 1800 г. книги есть именно текст утраченного первоисточника, в коем, дескать, трепетный к старине Мусин-Пушкин единственное, что сделал - разбил сплошной массив букв на слова и предложения, да ввел пунктуацию. Но, во-первых, никто из них не мог объяснить, на чем основана их святая вера, исходник-то отсутствует, и проверить невозможно. Во-вторых, если переводчики будто бы ставили цель максимально точно передать особенности исходного текста, то почему они не воспользовались церковно-славянской азбукой, благо, шрифт был доступен, а читать его мог любой образованный человек того времени?
        Очевидно, что транслитерированный текст не может нести информации об орфографических особенностях оригинала. Вот вам элементарный пример
Фальсификация-Слова-о-полку-Игореве-3
        Здесь дан в транслитерации современной кириллицей текст одного весьма известного произведения. Можете сказать хоть что-то об особенностях первоисточника, хотя бы определить век, в котором сделана запись, и выявить особенности орфографии - южно-славянская она, старобелорусская, московская или новгородская? Очевидно, что нет. Даже те, кто не поленился пошариться в Гугле и выяснили, о каком произведении идет речь, все равно не могут сказать, какой из множества списков, датированных с большим разбегом,  имеющих различное происхождение, здесь транслитерирован. А Зализняк по такой же точно транслитерации 1800 г. выявил тончайшие особенности, будто бы присущие  УТРАЧЕННОМУ и ЕДИНСТВЕННОМУ, не имеющему аналогов произведению. То есть Зализняк провел научное исследование, не имея объекта исследования, что полностью обесценивает его работу.
      Какие из всего этого можно сделать выводы? Совершенно очевидно, что никаких достоверных сведений, указывающих на древнее происхождение "Слова о полку Игореве" нет,  любые сведения об этом памятнике до 1800 г. носят мифический характер и проверке не поддаются. Имеющаяся в нашем распоряжении информация о первоисточнике, ежели подойти к анализу ее критически, указывает на подлог, и чем больше этой информации появляется задним числом, тем только крепче становится уверенность в мистификации.  "Исследования" Зализняка  являются набором сугубо умозрительных предположений, которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть, они логически бессвязны и характеризуются  нудным переливанием из пустого в порожнее, терзанием совершенно третьестепенных деталей и многословным смакованием огрех его оппонентов. Зато автор явно счастлив тем, что все его умозаключения подогнаны под актуальные на данный момент каноны языкознания.
      Например, он ссылается на некий священный для него закон Вакернагеля открывшего принцип, по которому в древних индоевропейских языках подчинялось расположение во фразе энклитик - безударных служебных слов. По его логике предполагаемый фальсификатор XVIII столетия не мог знать этого закона, выведенного лишь в последующем веке, и потому не мог состряпать фальшивку интуитивно, не нарушив этого закона. Но ведь писцы XVI века закона Вакернагеля тоже не знали, а писали, руководствуясь общепринятой нормой. Отсюда следует, что автор, знакомый с нормой, принятой в XVI столетии, вполне мог воспроизводить эту норму именно по наитию, а не реконструировать ее с помощью громоздких лингвистических теорий, которые еще не факт, что абсолютно истинны.
      В любом случае, никакой лингвистический анализ не может быть признан независимым доказательством подлинности произведения, хотя Зализняк упорно пытается убедить нас в обратном. Ведь невозможно доказать подлинность протоколов Сионских мудрецов лишь на том основании, что в тексте нет орфографических ошибок?
  Лингвистический анализ в принципе не может быть применен при доказывании подлинности текста. Это как с почерковедческой экспертизой: эксперт может сделать заключение о том, что, например, подпись на документе с высокой долей вероятности подделана, если им обнаружены характерные особенности, на то указующие;  но то, что она подлинна, он утверждать не может ни при каких обстоятельствах. Графолог может лишь констатировать, что не находит признаков фальсификации. Причины же этого могут быть в том, что квалификация фальсификатора превосходит ожидания эксперта, либо эксперт проявил недостаточное усердие в работе.
      Мораль сей басни такова: никогда не верьте "профессиональным" историкам на слово, всегда проверяйте то, что они вещают. Как видите, это совершенно нетрудно сделать, чтобы увидеть грубейшие манипуляции в их "научной" методологии и выявить вопиющую нечистоплотность при работе с фактологическим материалом, суть которой обычно   сводится к упорному игнорированию фактов, противоречащих господствующему в текущий момент догмату, и раздуванию тех, что каким-то образом вписываются в их концепцию.
      Что же до "Слова", то сказать можно только одно: критериям исторического источника это произведение не обладает ни в малейшей степени, а его литературные качества, какими бы превосходными они не были, никоим образом не компенсируют сомнительность его происхождение.

kungurov.livejournal.com

По старому адресу статьи:

По новому адресу статьи:

текст для ссылки:

Найди Яндексом или Гуглом очень интересную статью:
"КИЕВСКОЙ РУСИ НЕ БЫЛО" на сайте "Сатира и жизнь".

© ВИТЬКИ – Сатира и жизнь. Посвящается светлой памяти советского сатирического журнала КРОКОДИЛ.

КОММЕНТАРИИ
к статье
Киевской Руси не было

Комментарии оправлять по электронной почте на адрес: vitkiorg@gmail.com.

Сергей Б.

Добрый день!
До сегодняшнего дня читал Ваше издание как источник, объективной информации подаваемой без предвзятости.
Но после чтения статьи "Киевской Руси не было" закрадываются сомнения. В заглавии статьи (или в конце) не указан автор сего творчества, благо интернет великая штука. В том духе, в котором Кунгуров ведает читателю свои размышления, объективной статьи не получится.
Фраза в конце добивает адекватного читателя "на Украине в ходу новоязовский ярлык "Киевская Украина", как обозначение никогда не существовавего древнего государства в Поднепровье."
Видимо я не в Украине живу, что не знаю бредней, изобретенных Кунгуровым о некой "Киевской Украине" - сам сочиняет и на других сочинителей пальчиком показывает, вот мол бяки...... Не удивлюсь если басня об украх выкопавших Черное море принадлежит его перу.
ЗЫ. Выбирайте, пожалуйста, материал для "перепечатки", не нужно выставлять откровенный мусор.

Сергей Б.

Ставлю под сомнение существование данного лица упомянутого в статье Киевской Руси не было - "известный украинский журналист Алексей Зуев". О Боже , кто это, известный настолько что Гугл боится о нем пару строк черкнуть?

Перейти на
главную страницу
сайта
Витьки — Сатира и жизнь

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!
Мы восстанавливаем сайт после хакерской атаки.
Это займет какое-то время.
Мы будем рады, если Вы зайдете к нам
через несколько дней.

ВИТЬКИ Сатира и жизнь

Flag Counter

Подсчет посетителей начат
с 13 июля 2013 года.

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru

ВИТЬКИ Сатира и жизнь

© ВИТЬКИ – Сатира и жизнь.
Посвящается светлой памяти советского сатирического журнала КРОКОДИЛ.
ВИТЬКИ – Сатира и жизнь
vitkiorg@gmail.com

Все права принадлежат: Витьки © 2012, 2013, 2014, 2015
При полном или частичном использовании материалов ссылка на vitki.info обязательна.

 
e-mail: vitkiorg@gmail.com